Истинная для льва. Трудности оборота - Римма Кульгильдина

то ли из рук Матариса. Паника накрыла меня тёмной волной. Мысли и чувства смешались. Не понимала, где я сама, а где сознание зверя. Страх. Сильная боль. Горечь обманутого доверия. Обида.

— Тш-ш-ш, — зашептал над ухом Минотаврус. — Держи её, Лилу. Сейчас распутаем. Только не дай ей снова спрятаться.

Я не понимала, чего он хочет от меня! Боль опоясывала всё тело. Чёрная нить, словно железные когти капкана, впилась в лапы, царапала спину и разрывала грудь. Из моего горла вырвался жалобный скулёж.

— Ещё немного осталось, Лилу, — это уже голос Матариса.

— Держись, сестричка, — в сознание вклинился брат, и ласка немного расслабилась, привыкшая доверять этому существу. — Молодец, ещё немного!

Горло перестало сдавливать тугой петлей. Почувствовала, как разжимаются прутья, опоясавшие грудь, и можно сделать глубокий вдох. Освободились лапы. Ласка повела головой, высматривая глазами-бусинками нужного ей человека, и мягко прыгнула на руки к принцу.

— Хорошая моя, вот и ты, — улыбнулся Матарис, прижимая к груди пушистый комочек. — Лилу, — позвал он, и мы с лаской подняли голову, — рад, что ты справилась.

Хотела что-то ответить, но только устало зевнула. Уткнулась звериным носиком в ключицу Матарису и сомкнула веки, проваливаясь в сон.

— Пусть поспит, — услышала сквозь забытьё хриплый голос Минотавруса. — Ей отдохнуть надо. Да и нам всем не помешает. Знатная гадость на ней висела, я еле справился. Прибил бы того, кто это придумал.

— Я уверен, у тебя будет возможность это сделать, — голос брата звенел от нескрываемой злости.

— Давайте оставим их, — совсем тихо произнёс Арис. — Сердце, у меня есть к тебе пара вопросов. Уделишь мне время?

Что было дальше, я уже не слышала. Мягко качалась в крепких объятиях моего принца, наполненная счастьем, покоем и сном.

* * *

Просыпаться в объятиях любимого человека — ни с чем не сравнимое удовольствие. Я лежала, уткнувшись носом в ключицу, и с блаженством вдыхала неповторимый аромат. Не могла насытиться. Грудь Матариса мерно поднималась и опускалась подо мной.

Пробуждение ото сна было медленным и плавным. Тягучим. Сначала я почувствовала чуть солоноватый привкус его кожи. Лизнула кончиком языка, и тут же резкий выдох взъерошил мои волосы. Не открывая глаз, провела рукой по плечу принца и нырнула сзади на шею, зарываясь пальцами в волосы.

Он потёрся об меня щекой.

Глубоко вдохнула и ощутила своё тело. Кожа к коже. Мы были накрыты невесомым одеялом, но даже без него мне было бы тепло. Жар мужского тела окутывал от макушки до самых пальчиков и смешивался с возрастающей магической силой. Удивительные ощущения.

Сделала ещё один вдох и неожиданно поняла, что полностью лежу на принце. Да-да! И не в облике зверя, а именно я сама. Распласталась, прижалась, по-хозяйски закинула ногу на его бедро. А его рука лежит на моей голой ягодице, и пальцы неспешно вырисовывают замысловатый узор. Я обернулась во сне? Так бывает?

— Ты обернулась, пока спала, — шёпот Матариса опалил ухо, а пальцы его чуть сжались, запуская внутри меня ликование.

Пресловутые бабочки защекотали крыльями не только в животе, но и по всему телу, запуская волну сладострастной неги. Дыхание перехватило. Я распахнула глаза.

Комната утопала в солнечном свете.

Подняла голову. Упёрлась ладонями в плечи Матариса и чуть подтянулась наверх, скользнув собою по его груди и обвивая ногами его бёдра. Закусила губу и с хитринкой уставилась глаза в глаза. Отметила про себя с радостью, что, если принц и не торопился говорить словами, что рад мне — его естество желания не скрывало.

Качнулась бёдрами, провоцируя, и тут же была схвачена обеими руками. Я наклонилась над ним. Стёрла с лица своего улыбку и облизнула вмиг пересохшие губы. В глазах принца полыхал огонь. Зрачок затопил радужку и стал отливать золотистым цветом. Ладони с нажимом скользнули вверх с ягодиц на талию, крепко прижимая меня к нему.

— Я поцелую тебя сейчас, — предупредила, опуская голову ниже.

Широким жестом прошлась языком по его губам, срывая стон. Коснулась губ на пробу коротким поцелуем, чтобы в следующую секунду ощутить себя захваченной в плен.

Матарис согнул колени, ещё больше раздвигая мои бёдра, прижал к себе и ворвался в мой рот, глотая всхлипы и стоны. Он не нежничал — завоёвывал. Клеймил и заявлял свои права, а я готова была сдаться. Открыться ещё больше. Довериться и пустить его в себя всего. Отдаться полностью и принять всё, чем он поделится. До капли. Выпить его наслаждение до последнего глотка.

Резкий стук в дверь остановил нас, и из горла Матариса раздался злобный рык.

— Друзья мои, — раздался с той стороны невозмутимый голос Выскочки.

— Пошёл прочь! — взревел принц.

— Понимаю, что не вовремя, — спокойно продолжил свою речь Арис, — но прошу воздержаться от э-э-э сексуальных утех. Спонтанный оборот, к которому вы оба сейчас подвержены, очень неприятная штука в этом процессе, — Выскочка тяжело вздохнул. — Уж поверьте моему опыту.

Он смущённо прокашлялся и продолжил из-за двери:

— Если Лилу ещё сможет, скорее всего, удержать себя, то ты, Матарис, не сможешь. Не сейчас. Нужно сначала стабилизировать твоего зверя, а значит, никаких сильных эмоций.

Он замолчал, а мы с принцем переглянулись.

— Эй! — голос Ариса стал взволнованным. — Вы меня слышите?

— Уйди, Выскочка! — рыкнул Матарис. — Я никогда тебе этого не забуду!

— Ой! Да пожалуйста, — беспечно воскликнул Арис и коротко хохотнул. — Но поверь моему печальному опыту…

— Сгинь! — ещё громче крикнул Матарис, а я, не сдержавшись, уткнулась ему в плечо и рассмеялась.

— Уже ухожу, — доложил Арис и, громко топая, отошёл от двери.

Я подняла голову и посмотрела на Матариса, кусая губы и улыбаясь. Тот печально смотрел в потолок.

— Вот же блохастый кусок шерсти, — пробормотал он сокрушённо. — И опять-то он прав. Я действительно чуть было не выпустил зверя. Советником, что ли, его сделать, пусть отдувается.

— Академия его не отпустит, — сказала посмеиваясь.

Матарис поморщился. Тяжело вздохнул и только после этого посмотрел на меня. Сейчас глаза его были привычными: серая, мерцающая дымка.

— Я так люблю тебя, Матарис, — вырвалось из меня признание, и сразу стало легко и покойно от этих слов, словно много лет на моей душе лежал тяжёлый камень, а теперь я его сбросила. — Всегда любила.

Он обнял меня порывисто, прижал к себе и сдавленно прошептал в висок:

— Я тоже, Лилу. Я тоже.

* * *

Новый день начался в неспешных сборах. Выбравшись из кровати, я долго и с особым удовольствием принимала ванну, выбирала наряд и всё поглядывала на Матариса. Он был молчалив и сосредоточен, но каждый раз, когда ловил мой взгляд, лицо его смягчалось нежной улыбкой.

Нежные