Зона Златовласки. Любовь не по уставу - Асоль Ари

Перевод. Он переводит меня на другой корабль. В другую флотилию. К своему лучшему другу.

Я медленно подняла на него глаза. Мир вокруг меня слегка, тошнотворно пошатнулся, звезды за иллюминатором расплылись.

— Вы... Вы переводите меня? — мой голос дрогнул, предательски сорвавшись, ломая всю мою с таким трудом выстроенную идеальную броню.

— Это повышение, Аметист, — голос Каэра оставался мертвенно-спокойным, отстраненным. Он стоял всего в двух метрах от меня, заложив руки за спину в своей излюбленной, властной позе. — «Вайнерис» — это отличный исследовательский флагман нового поколения. Адмирал Сейн мой давний, проверенный товарищ, он высоко оценит ваши неординарные таланты. Вы станете главой целого сектора. У вас будет своя команда. Вы заслужили это своей самоотверженной работой. Ваш транспортный шаттл отбывает завтра утром. Коды доступа уже загружены в ваш профиль.

Его ровные, правильные слова падали, как тяжелые, острые камни, пробивая во мне огромные, кровоточащие бреши.

Так вот оно что. Вот его гениальное, блестящее, истинно адмиральское решение проблемы. Устранить причину дискомфорта. Вычистить корабль от системной ошибки. Навсегда избавиться от глупой, наивной женщины, с которой он позволил себе лишнего на грязной, забытой богом планете. И сделать это благородно, с повышением в должности, с безупречными рекомендациями, чтобы ни одна душа во флоте не смела придраться, а я не смела бы жаловаться!

Ярость — горячая, слепящая, спасительная, багровая ярость взорвалась где-то в солнечном сплетении, мгновенно выжигая весь холод и оцепенение.

— Как благородно, — прошипела я. Мои пальцы разжались. Я швырнула инфо-кристалл с приказом на его идеально чистый стол с такой отчаянной силой, что он чудом не разлетелся на куски, с грохотом отскочив от полированной поверхности. — Как оперативно, профессионально и изящно вы всё обставили, адмирал Тар-Эн!

— Ветрова, держите себя в руках, — его брови грозно сошлись на переносице, вертикальные зрачки сузились в тонкие щели. Тон стал угрожающим. — Вы забываетесь.

— Держать себя в руках?! — я шагнула прямо к нему, окончательно забыв об уставе, о трибунале, о страхе перед его властью, обо всем на свете. Злые, горькие слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться. — Вы что, хотите, чтобы я вытянулась во фрунт и сказала вам покорное спасибо?! За то, что вы просто, как трус, избавляетесь от меня, как от сломанного, сбоящего оборудования?!

— Это ваш карьерный рост. Вы должны понимать...

— Я всё прекрасно понимаю! — закричала я так, что мой голос эхом отразился от стен каюты. — Я понимаю, что там, на Вереске, в грязи, в пепле и блевотине, когда вы думали, что мы умрем, вы целовали меня! Вы держали меня в своих руках, вы признавались мне в любви и клялись, что никогда, ни за что не отпустите! А теперь мы в безопасности. Теперь вам снова нужно носить этот красивый, чистенький мундир и блюсти свое непогрешимое лицо перед командованием! И я внезапно стала для вас досадной, компрометирующей помехой! Неудобной деталью, которую проще сбагрить лучшему другу на другой конец галактики, чтобы не мозолила глаза!

Каэр побледнел. Его челюсти сжались с такой силой, что побелели костяшки острых скул. В глазах мелькнуло что-то дикое.

— Аметист. Замолчи. Немедленно.

— Нет! — я задыхалась от слез, которые всё-таки предали меня и горячим потоком хлынули по щекам. — Вы лживый, трусливый лицемер, адмирал! Вы испугались собственных чувств больше, чем испугались всех пиратов сектора Ориона вместе взятых! Знаете что? Вы абсолютно правы. Оставьте этот приказ себе. Я с радостью покину этот корабль. Я улечу на «Вайнерис», на Землю, в черную дыру, куда угодно, лишь бы больше никогда в жизни не видеть ваше холодное, каменное лицо! Приказ о переводе принят! С этого момента вы не мой адмирал, я не обязана подчиняться!

Я круто, на одних инстинктах развернулась на каблуках. Ослепшая от слез, задыхающаяся от унижения и боли, я бросилась к выходу. Я хотела только одного — сбежать отсюда, закрыться в своей крошечной, пустой каюте, забиться в угол и выть, пока не закончатся силы. Моя дрожащая рука уже почти коснулась сенсора открытия дверей.

Но я не успела. Я забыла, с кем имею дело.

Тень метнулась за моей спиной с пугающей, нечеловеческой, истинно терианской скоростью. Воздух свистнул. Мощная рука, как стальной капкан, обхватила меня поперек талии, рывком, грубо разворачивая назад, отрывая от пола. А вторая ладонь с размаха, с глухим ударом впечаталась в панель управления дверью. Панель вспыхнула тревожным красным. Двери заблокировались, отрезая нас от всего корабля.

Меня с силой впечатало спиной в его твердую, как монолит, грудь, обтянутую парадным мундиром.

— Пустите! — я забилась в его руках раненой, дикой птицей, пытаясь ударить локтем, вырваться, оттолкнуть его, пиная его начищенные сапоги. — Не смейте меня трогать! Дайте мне уйти!

— Нет, — прорычал он. В этом звуке не было ничего от адмирала. Это был рык собственника.

Он легко, играючи перехватил мои бьющиеся руки, намертво фиксируя их за моей спиной одной ладонью, и развернул меня лицом к себе. Он прижал меня к своей груди так крепко, так отчаянно, что у меня хрустнули ребра. Его сила была абсолютно непреодолимой.

— Отпустите меня... Вы трус! — всхлипнула я, окончательно теряя последние силы, сдаваясь и роняя тяжелую голову ему на грудь. Мои ноги подкосились, и если бы он не держал меня стальным кольцом своих рук, я бы просто рухнула на палубу. Я задыхалась от рыданий, заливая его безупречный серебряный кант слезами.

— Тихо, Ами. Тихо, моя хорошая, моя храбрая девочка, — вдруг отчаянно, судорожно, ломая голос, зашептал он. Он зарылся лицом в мои волосы, жадно вдыхая их запах. В его голосе не было ни капли прежнего льда. Только безграничная, сумасшедшая, сносящая все преграды нежность.

Он гладил меня по вздрагивающей спине, по голове, прижимая к себе всё крепче, словно пытался вплавить меня в себя. Его обжигающие губы лихорадочно целовали мою макушку, висок, мои мокрые от соленых слез щеки.

— Успокойся. Пожалуйста, просто выслушай меня. Умоляю, выслушай, — шептал он, и его сбивчивое дыхание обжигало мою кожу.

Я замерла в его руках, оглушенная, сбитая с толку этой внезапной, сокрушительной переменой. Как он мог быть таким жестоким секунду назад и таким отчаянно нежным сейчас? Мои всхлипы перешли в крупную, нервную дрожь.

Каэр тяжело, громко сглотнул. Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть мне в заплаканные глаза, но рук своих не разжал ни на миллиметр. В его светлых, серебристых глазах полыхал такой дикий, первобытный огонь, что меня опалило.

— Устав Содружества, — произнес он хрипло, прямо