Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

14

Ринальцы всегда разделяли чувства и плотские утехи. Близость без чувств ради удовлетворения истинной сущности – их базовая потребность. Если риналец выбирает себе пару, они следуют друг за другом на протяжении всей своей бессмертной жизни, придерживаясь традиционных принципов. В истории еще не было случая, чтобы кто-то пожелал отказаться от брачного клейма. Посему мало кто осведомлен о тонкостях этой поистине жестокой процедуры.

Дневник неизвестного. Том второй

Кэллам

Кэллам все еще был возбужден. Он выгнал демоницу, и ему пришлось трижды ублажить себя, но нужного удовлетворения так и не получил.

Что за на хрен!

Да когда вообще такое было, чтобы сам принц Риналии выставлял за дверь женщину и прибегал к самоудовлетворению?

Едва в нем проснулись ринальские инстинкты, как плотский голод стал нестерпим. Но среди придворных всегда находилась девица, которая с радостью согревала королевскую постель. И зачастую не одна.

Однако сейчас он хотел только Деллу. Никакая другая женщина, тем более собственная рука не принесла бы разрядки.

Кэл задумчиво вглядывался в дно опустевшего бокала. С того самого момента, как они с братом оказались в преисподней, он день за днем пытался выстроить целостную картинку, но воспоминания наслаивались одно на другое и никак не складывались воедино.

Гребаное несоответствие сводило его с ума.

Хотя куда больше его сводили с ума слова Деллы. Он и правда почувствовал то, чего совсем не ожидал.

Оставшись в одиночестве, Кэл принялся размышлять над тревожными фактами. Он никогда не был глупцом и хорошо понимал, что теперь не может доверять даже самому себе. В чем-то Делла все же оказалась права: можно искалечить разум ринальца, но не его чувства. Такого брат явно не учел. И если Эмилиан в самом деле отважился на подобный шаг, это станет его величайшей ошибкой.

Воспоминания указывали, что у ринальских принцев не было друзей, только подданные. Но когда Делла упомянула Рию и Алина, внутри у Кэла разлилось странное тепло. Разум твердил, что полукровка – всего-навсего орудие, ключ к вратам преисподней и ничего более, а желание – порождение дьявольской метки. Лишь похоть, а не настоящее чувство.

Тогда почему его сердце пропускало удар от одной мысли о Делле?

Кэллам помнил каждый проведенный с ней миг, и голоса в голове уверенно нашептывали: все его слова – ложь, тщательно продуманный план. Он лгал, когда говорил Делле, что собирается закрыть врата преисподней, лгал, когда упоминал о брате, лгал, что начал питать к ней чувства…

Но так ли это?

Он налил в бокал немного вина и выпил залпом, едва ли ощущая вкус. Затем плеснул себе еще, сел в кресло у камина и стал вглядываться в адское пламя, отбрасывающее всюду яркие дрожащие отсветы. Кэл вспоминал, как совсем недавно ее нежная шея слегка дергалась от его прикосновений. Та самая шея, по которой странствовали его губы, язык и зубы и которую он отчаянно хотел попробовать на вкус…

В голове у него проносились смутные образы прошлого, усиливая порочные мысли. Кэллам до сих пор чувствовал, как она медленно выгибалась под его ладонями. Ее губы были такими пухлыми и соблазнительными, что он весь вечер не мог отвести от них глаз. А едва они коснулись его, как он вовсе лишился рассудка – от ее вкуса, жара и запаха. Мысли все до единой вылетели у него из головы, оставив одно лишь наслаждение.

Кэл позволил чему-то невыносимо прекрасному внутри вести его. Чувствам ли?

Но потом Делла воззвала к его воспоминаниям, и в голове словно сработал механизм, отрезвив его. Даже когда он пришел в себя, ему пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы отступить и не войти в ее влажное тепло, чего жаждали они оба. Кэллам отстранился прежде, чем пересек черту, после которой не смог бы остановиться.

Все это выходило за рамки обычного влечения, порождаемого дьявольской меткой.

Да, Делла пробуждала в нем чувства. Его собственные. Настолько сильные, что они накатывали опасными волнами и накрывали его с головой, утаскивая в бездну ада и выжигая разум.

Кэл поморщился, вспомнив, как прижимался к телу демоницы и какие стоны та издавала. Он намеренно пытался разжечь ревность Деллы – хотел заставить ее убраться прочь. Но в итоге сам едва не опьянел от ее истинных эмоций, скрытых глубоко внутри.

Делла отчаянно ревновала.

Проклятье!

Находиться рядом с ней было невыносимо.

Даже думать о ней невыносимо.

Как возможно чувствовать подобное, если разум говорит иное?

Но Кэл ничего не мог с собой поделать. В сознании одна за другой вспыхивали яркие картины минувшего вечера. Сладкая волна удовольствия накатывала и отступала, стоило вспомнить алчный блеск в ее глазах от того, что она научилась пользоваться его силой.

Улыбка скользнула по его губам. Какая волнующе бесподобная женщина!

И эта новая сторона Деллы его безмерно манила.

Он мог бы научить ее пользоваться кровавой магией, потому что сейчас она слишком концентрировалась, пропуская через себя силу, из-за чего поры на ее руках кровоточили. У Кэла поначалу было так же, пока он не овладел даром, познав каждый уголок своей сущности.

Он снова улыбнулся, вспомнив, как ему нравилось выводить из себя эту женщину, чувствовать исходящее от нее раздражение. В первые дни знакомства это стало его любимой игрой. Ему доставляло удовольствие смотреть, как от закипавшего внутри гнева сжимались ее маленькие кулачки и пульсировала вена на шее.

Несмотря на то что Делла всю свою жизнь прожила взаперти, она никогда не была серой мышкой. Она любила показывать зубки, огрызалась, и Кэлу нравился ее хищный оскал. И не только он.

Она была настоящей ринальской летучей мышкой. Дерзкой и храброй.

Однако его поразило еще и то, что Делла не проявила никаких внешних признаков эмоций ни в тронном зале, ни в его покоях. На нее это было совсем не похоже. Она казалась такой… властной. Делла в самом деле научилась управлять эмоциями. Весь вечер он не замечал на ее лице никаких изменений, лишь ощущал слабые отголоски неприязни, а потом сомнение с долей надежды. Но когда она поняла, кто он такой, вспыхнувшие в ней эмоции едва не сбили его с ног. Нежность, доверие… возбуждение, которое она никогда не могла – а теперь и не хотела – сдерживать. Оно, словно кровавый туман, обволакивало его тело и грозило расщепить на части.

За этой маленькой мышкой