Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

– Голоден?

– Нет. Я кормился недавно, – соврал Кэл, с трудом подавляя голод. Запах крови туманил разум, и он едва мог сосредоточиться.

Эмилиан внимательно изучал его, словно перед ним стоял не брат-близнец, а объект эксперимента, который внезапно начал давать сбой.

– Все прочь, – рявкнул старший принц на придворных. Голос его прозвучал негромко, но угрожающе прогрохотал сквозь тишину зала.

Эмилиан отпустил смертного, и тот рухнул неподвижной кучей на пол. Глаза несчастного так и остались распахнуты от боли и страха. Брат вытер рукавом рубашки окровавленные губы и, дождавшись, когда демоны покинут помещение, спросил:

– Как наша гостья?

Кэллам прислонился к колонне, скрестив руки на груди. Ему не понравился тон брата.

– Не хочу об этом говорить.

Сказанные слова не были ложью.

Он проверил внутренние стены, чтобы принц ада не уловил ни одной эмоции. Как и он сам, Эмилиан ощутил бы всплеск чувств, распознал бы всякий обман, именно поэтому Кэл и не хотел говорить.

Придурок-братец хищно улыбнулся.

Теперь Кэллам понимал, что всеми разговорами о Делле он пытался спровоцировать его, проверял верность.

– Мне плевать на твои желания. Я хочу знать о каждом ее слове, о каждой эмоции.

Кэл сохранил непроницаемое выражение лица.

Эмилиан ни за что не позволит ему вспомнить, какой Кэллам на самом деле. Он сделает это сам. Но ему потребуется время. Главное, всеми возможными способами избегать крови – ему не нужен затуманенный разум. Поэтому он снова принял облик самоуверенного бездушного принца.

– Ты вызвал меня только для того, чтобы докучать глупыми расспросами о полукровке? Или есть более серьезная причина? Смею предположить, визит на землю прошел неудачно.

– Ты даже не представляешь насколько. Небо вступило в игру раньше, чем рассчитывал отец. Он будет зол. – Голос брата, как и всегда, был тихим и непринужденным, но за его спокойным выражением скрывалась опасность. – Пойдем. Я кое-что тебе покажу.

Легким взмахом руки он открыл потайную дверь, расположенную с правой стороны от трона, и шагнул вперед.

Эмилиан часто упоминал отца, но Кэллам еще ни разу его не видел. Вопреки всем рассказам, что-то внутри подсказывало: он и не ждал этой встречи. Когда он спрашивал, почему король ада предстал только перед одним из сыновей, брат отвечал: «Увидев его, ты все поймешь. А ты еще не готов».

В центре потайного темного зала без окон стояла конструкция, напоминавшая чашу фонтана. Прямо над ней висели привязанные за лодыжки тела смертных – совсем еще молодые мужчины и женщины. На их шеях, запястьях и бедренных артериях виднелись глубокие надрезы. Тонкие струйки крови стекали вниз, медленно наполняя чашу.

При виде этого зрелища желчь обожгла горло Кэла. Его самообладание достигло поистине впечатляющей высоты, когда он заметил, что одна пара пыталась держаться за руки даже в предсмертной агонии. Он едва сдержался, чтобы не придушить брата в тот же момент. Но был вынужден терпеть.

Эмилиан вернул только малую часть его сил. Сейчас Кэл мог делать самые обычные бытовые вещи, но его кровавая магия, его дар ночи и огня – все осталось у старшего принца ада. Воспоминания твердили, что он добровольно отдал свои силы, чтобы «один Избранный» открыл врата преисподней. И хотя Эмилиан обещал вернуть их, Кэл понимал, что должен доказать преданность, если хотел заполучить силы назад.

Он снова взглянул на чашу и бездыханные тела над ней, стараясь не выказывать и тени эмоции, чтобы оградить себя от этого немыслимого зрелища. Братец явно затеял грязную игру, так что надо усмирить гнев, пока его снова не накачали кровью до беспамятства.

Хренов садист!

Кэл хорошо помнил времена, когда после смерти их возлюбленной Амелии замок был усеян трупами мужчин и женщин. Подобной жестокости не знала даже Риналия. Приемный отец, каким бы тираном ни был, всегда знал меру и не любил бардак и грязь. Но Эмилиан…

Кэллам же не возражал против такого поведения близнеца. Это его веселило. По крайней мере, так говорили воспоминания. Почему же сейчас все его нутро требовало схватить первый попавшийся клинок и заколоть брата? Конечно, это его не убьет, но боль он почувствует.

Кэллам поборол желание приблизиться к чаше и снять тела, заметив, как пристально на него смотрит Эмиль.

– Зачем все это? – Гнев вспыхнул прежде, чем Кэл успел подавить его. Он позволил себе несколько секунд сожаления, а затем его сердце снова ожесточилось и вернулась ясность мышления.

– Для передачи брачного клейма. Девушка должна очиститься от предыдущего брака, перед тем как стать моей.

– А очиститься она должна…

– Кровью. Девственной, разумеется.

Проклятый братец выглядел совершенно спокойным, даже довольным собой. И что-то подсказывало: он собирался забрать то, что принадлежит Кэлу. А он не желал делиться.

Пронзенный ревностью, он был готов поклясться, что Эмилиан испытывает схожее чувство, пусть и мимолетно. Брат тоже был связан дьявольской меткой с Деллой и хотел ее, но не более.

– Осторожнее. Ты ведь помнишь, кому принадлежит эта женщина? Помнишь, на каких условиях я позволил вам пожениться? – Эмиль пристально посмотрел на него. Намеренно провоцировал.

– Разумеется. Я все помню, – спокойно ответил Кэллам.

– Прекрасно. А то на мгновение мне показалось, что ты собираешься вонзить нож мне в сердце.

Брат растянул губы в хищном оскале, а затем, словно в ответ на мимолетную реакцию Кэла, вонзил пальцы в грудь одной из жертв и вырвал сердце. По его окровавленной руке потекли алые струйки. Крепко держа пульсирующий орган, он провел по нему языком и швырнул в чашу с кровью. Потом поднял бровь, будто ожидая, как его близнец поступит дальше.

В это мгновение Кэллам обрел ледяное спокойствие и абсолютное самообладание и, наконец, отчетливо увидел, кем был его брат. Бездушной оболочкой, которая ни секунды не сожалела о своих жестоких поступках. Судя по сиянию его глаз, он наслаждался насилием, принимал его как неотъемлемую часть жизни, а не вынужденную кару, что должна настигать их врагов.

Что бы Кэл ни сделал в прошлом, он наверняка взвесил все за и против и понял: Эмилиан не заслуживал шанса.

Как и сейчас.

Но пока Кэл не вернет себе силы, он будет играть любимую роль своего близнеца – коварного и жестокого злодея.

Ну что ж, братец. Да начнется игра.

– Ты уже утомил меня этим представлением. Чего ты хочешь? – Кэл опустил палец в чашу с кровью и облизал его, изо всех сил стараясь не глотать.

Эмилиан одарил его торжествующим взглядом и медленно направился к выходу.

– То, что ты умеешь лучше всего. Карать моих врагов.