Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

было интересно наблюдать, будто она – величайшая загадка, которую ему не терпелось разгадать. Делла была живой и по-настоящему ценила свободу. Немного взбалмошная и безрассудная. Завораживала своей красотой, дерзостью и упорством. Чего только стоит ее идея отправиться в пещеры к риньярам! Даже коренной риналец не отважился бы на такой шаг.

Что-то внутри него подсказывало: проведенное с Деллой время не было ни игрой, ни чистой воды притворством. Кэллам помнил запах ее кожи, вкус, каждый изгиб тела, звуки, которые она издавала, когда он брал ее. И он хотел еще.

Такая горячая. Отзывчивая. Дьявольски исключительная. Его.

Он помнил каждое ее прикосновение. Все до единого.

Представлял, как ее нежные ладони прикасаются к его телу, как пальцы скользят по пульсирующим линиям дара – сначала робко, но потом все увереннее.

Его глаза вдруг налились кровью. Стоило ему только подумать, что Делла будет точно так же дрожать в объятиях его близнеца, как Кэл ощутил жгучий укол ледяной первобытной ревности.

К Эмилиану… Брату, которому он только что мысленно вырвал сердце.

Кэллам тут же пресек кровожадные инстинкты, зародившиеся в голове. Нельзя заходить в эти двери. Ему надо абстрагироваться от ее вкуса и потока мыслей о ней.

Проклятье.

Он проклинал и самого себя, и Деллу.

Воспоминания говорили, что он всегда и во всем поддерживал брата, разделял его убеждения и взгляды на жизнь, однако внутренние инстинкты кричали, что это ложь. Кэла тошнило от самого себя, от поступков и мыслей. Воротило при виде трупов, которые они с Эмилем оставляли день за днем, иссушая их без остатка. Он ненавидел постоянное чувство голода, ненавидел кровь, вкус которой приносил наслаждение, но в то же время туманил рассудок.

Вот уже несколько дней, с тех пор как брат отлучился, Кэллам не кормился, чтобы его разум и мысли прояснились. Он понимал, что так надо, что так правильно, но голод казался нестерпимым. Из-за него Кэл едва не впился клыками в шею Деллы, не зная, что в тот момент было сильнее, желание овладеть ею или испить из ее вены.

Ее кровь была особенной, как самое эксклюзивное вино, ведь Делла соединила в себе сущности обоих народов. Ринальцы не могли пить золотую кровь мирийца – это был запретный плод. Но у Деллы она была красная… И риналец впервые за всю историю испробовал бы на вкус мирийца.

Совсем недавно, на обряде, ему уже довелось полакомиться ею. Но это было не то же самое. Заговоренная жрецом кровь вскипала и теряла изначальный аромат. А вот свежая, прямо из вены…

Кэл закинул ноги на подлокотник кресла и отхлебнул из бокала, по-прежнему не ощущая вкуса вина. Он сделал глоток. И еще один. Наконец долгожданная пелена начала медленно обволакивать его измученный разум.

Настроение становилось все мрачнее по мере того, как он обдумывал дальнейшие шаги, но ни один из них его не удовлетворял. Сейчас он не повторил бы прежних ошибок, если бы, конечно, помнил о них. А все благодаря дорогому братцу.

Кэл потратил не один век на то, чтобы стать тем, кого невозможно победить. Чье имя вселяло жителям Риналии страх за любое нарушение его воли. Каждое действие всегда проистекало из стратегии и приносило нужный результат. Как военный генерал, он продумывал каждый свой ход и грамотно распределял силы.

Может, брат и имел больше прав на все, но Кэллам не собирался быть лишь пешкой на его доске. Нутро кричало, что он не привык слепо подчиняться и исполнять приказы. Он сам их отдавал.

И дело было не только в чувствах к Делле. А в нем самом. Возможно, Кэл не помнил, кем он являлся в действительности, но знал, кем не хотел бы быть.

На что рассчитывал Эмилиан, позволяя ему видеться с Деллой? Неужели он и правда думал: если изо дня в день будет пичкать его кровью и искажать воспоминания, то это сотрет из сердца всех тех, кто был ему дорог? Или то была проверка в надежде убедиться, что его маленький эксперимент сработал?

Похоже, братец не понимал, с кем имел дело. Хорошо. Пусть и дальше не понимает. Кэлу это было на руку.

Он дал опасный обет, положившись лишь на внутреннее чутье. Он не станет слепо подчиняться. И плевать на древнюю клятву верности!

Кэллам откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и постарался выбросить из головы лишнее.

Тихий стук вернул его в реальность.

– Войдите.

Корнель замер в дверном проеме и быстро осмотрел комнату, задержав взгляд на столе, где совсем недавно Кэл с Деллой предавались страсти и под которым до сих пор валялся испорченный ужин – он выгнал служанку прежде, чем та успела навести порядок.

Корнель был правой рукой отца. Насколько известно Кэлу, самым его доверенным слугой и одним из древнейших демонов преисподней. Поэтому Дьявол оставил своего поверенного приглядывать за «детьми». И его явно не прельщало исполнять роль няньки и быть на побегушках у недавно прибывших принцев ада.

– Чего тебе, Корнель?

– Ваш брат… Он вернулся. Просит вас в тронный зал.

Кэллам кивнул, будто и так это знал.

Демон задержался в проеме.

– Что-то еще?

– Он весьма не в духе.

Замечательно. То, чего не хватало для завершения этого гребаного вечера.

* * *

В тронном зале стояла тишина. На темных мраморных стенах виднелись брызги свежей крови. Едва Кэл пересек порог, как демоны склонили головы, и у них, казалось, даже перехватило дыхание. Один из придворных с разодранной плотью и вырванным хребтом распластался на полу. Рядом валялись окровавленные органы, под которыми растекалась темно-бордовая лужица.

Очередной глупец, решивший задать брату вопрос.

Остальным демонам явно не хотелось стать следующим объектом гнева принца ада, хотя они совсем не походили на тех, кого можно легко запугать.

У помоста лежали обескровленные человеческие тела. Еще одним Эмилиан насыщался прямо сейчас, впившись в шею несчастного, как голодный зверь. Капли падали на его полуобнаженную грудь, пятная рубашку. Жертва дернулась в предсмертном рывке, но брат лишь глубже вонзил клыки, судорожно глотая стекающую ему в рот кровь.

Анаида была единственной, кого все устраивало. Она стояла в двух шагах от окровавленных останков и криво улыбалась. Подобная жестокость Эмилиана всегда возбуждала ее, и она явно предвкушала сегодняшнюю ночь. В последнюю их встречу демоница скакала на брате в этом самом зале прямо на троне.

Тишину внезапно пронзили вопли, доносившиеся откуда-то издалека, из-за стен тронного зала. Но Кэллам равнодушно перешагнул через трупы и остановился почти перед помостом.

– Ты небрежен, брат.

Эмилиан поднял голову и окинул его