Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

Хотя они оба были охвачены страстью, Делла чувствовала, что Кэллам сдерживает себя. Он явно осознавал, какое чувство им движет и к каким последствиям могут привести его дальнейшие шаги. Видимо, он не шутил, когда говорил о желании отведать ее крови вместо ужина.

Делла уже собралась спросить, что Эмилиан с ним сделал, но Кэл запустил руки под платье и задрал юбку на талию, собрав слои ткани в кучу. Холодный воздух приятно обдувал пылающую кожу. Коснувшись пальцами тепла между ее бедрами, он прошипел ей в губы:

– Ты пришла на ужин без белья, Делла?

– Это все твой слуга-демон. Он поторопил меня и не дал толком собраться. У меня не было времени искать, где в огромной гардеробной хранится нижнее белье.

– Не знаю даже, сказать Корнелю спасибо или убить его.

Делла улыбнулась и куснула мужа за губу, водя пальцами по мускулам его груди и очерчивая красные линии дара. Она распалялась все сильнее, но уже не от недавнего гнева, а от жгучего желания и получала удовольствие от стонов, которые издавал Кэл, когда она прикасалась к нему. Он словно не мог больше сдерживаться – это был нестерпимый рык чистого желания.

Не осталось ничего, кроме испепеляющей потребности ощущать друг друга.

Кэл вновь коснулся пальцами ее влажного тепла и прижался горячими губами к уху. Прикусив мочку, он прошептал бархатно мягким голосом:

– Сейчас я возьму тебя, Делла, прямо на этом столе, пока в твоих глазах горит алчный победный блеск, а руки покрыты кровью моей магии.

Его грубость только сильнее разжигала желание внутри нее, пробуждая ринальскую сущность. Делла протянула руку и бесстыдно сжала его прямо через ткань штанов. Кэл низко зарычал, обнажив клыки, и от этого звука ее тело в предвкушении задрожало. Он поднял ее указательный палец и обхватил его губами, слизывая капли запекшейся крови. Из него вырвался первобытный демонический стон, а глаза вспыхнули красным огнем.

Это слишком.

Деллу поглотила жажда. Или безумие. Да, она была согласна на любые безумства, на все те дикие вещи, о которых он упоминал раньше. Она больше не отрицала своей страсти, но сначала собиралась убедиться, что муж ее действительно помнит.

Последние недели она чувствовала внутри лишь пустоту, словно тело лишилось жизненно важной составляющей. Его. Только с Кэлом она ощущала себя живой. Не пустой. С крыльями или даром. Неважно. Главное – с ним. Он с самого начала давал ей силы бороться. Так делал и сейчас. Пусть и не осознавал этого.

Делла перевела дыхание и сказала:

– Повтори, в чем признался в нашу брачную ночь. Скажи мне, почему пытался меня избегать.

На мгновение Кэл оцепенел, а затем резко отстранился, вскинул руку и схватил ее за горло. Он не сжимал пальцы, не собирался причинять ей боль, но в его глазах мелькала очевидная угроза.

Оказавшись во власти принца ада, Делла замерла, а дыхание сперло где-то в груди.

– Гребаная метка. Брат предупреждал меня.

– Ты правда думаешь, что дело только в метке? Ты ведь испытываешь больше, чем просто влечение. Все чувства, желание – они твои собственные. Как и я.

Проходили секунда за секундой, а Кэллам так и не отпускал ее. Его глаза все еще светились желанием. Он знал, чего хочет, и боролся с самим собой, явно пытаясь расставить по местам поврежденные братом воспоминания.

– Пошла прочь. – Он отступил назад.

Однако Делла не сдвинулась с места, старясь делать ровные и размеренные вдохи. Она понимала: в том, что Кэл стал таким, не было его вины, – но в этот миг ей непреодолимо хотелось порезать мужа на куски и скормить останки адским тварям.

Такая резкая перемена настроения! Опять…

Клятые ринальцы.

Она спрыгнула со стола и быстро поправила платье и полосы юбки. При каждом ее движении свет от огня в камине отражался от ее рубинового корсета, отбрасывая блики на темную комнату.

Делла громко выдохнула, привлекая к себе внимание.

– К чему весь этот спектакль? Эмилиан надеялся, что я не замечу его отсутствия?

Ей в самом деле было очень сложно заметить разницу между близнецами. Она мало знала Эмилиана, но с их единственной встречи помнила лишь одно: в его облике не ощущалось жизни, ни намека на бунтарство. Он слепо подчинялся сначала приемному отцу, а затем и кровному. И теперь хотел сделать Кэла своим послушным орудием. Делла вдруг подумала, что на лице Эмиля вряд ли когда-то можно увидеть озорную ухмылку. Он явно всегда носил непроницаемую маску, а если и улыбался, то только с холодной жестокостью.

– Брат здесь ни при чем. Он не просил играть его роль. Я сам так решил. Он говорил, что ты испытываешь ко мне некие… чувства. И мне стало интересно, получится ли у тебя в этот раз ощутить разницу.

– Значит, в тронном зале, когда притворялся братом, ты говорил правду? Ты действительно злишься, что на берегу я не заметила подмены? – Делла внимательно наблюдала за Кэлом. Но это было бесполезно. Его лицо и даже глаза остались спокойными, не выдавая ни единой эмоции.

– Это уже неважно.

– Для меня важно! Да, я не узнала тебя и подумала, что ты меня предал!

– Прости, что разочаровал. – Он спокойно смотрел на учиненный ими погром, и его беспечность распаляла в ней раздражение и гнев.

– Издеваешься? Я хочу знать, что Эмилиан с тобой сделал! Что ты помнишь?

– Я помню все, – сухо ответил Кэл. – Помню, что ты была всего лишь орудием, мешком с кровью, необходимой мне для того, чтобы освободить отца. Помню гребаную роль, что вынужден был играть, пока не вернется брат.

Он щелкнул пальцами, и в комнату тут же вошла служанка в излишне вульгарном платье. Она напоминала одну из тех девушек, что сидела у ног принца возле трона и поглаживала его бедра, вот только сейчас демоница соизволила прикрыть груди. То, что она была служанкой, Делла поняла, когда та вызывающе наклонилась и начала убирать учиненный бардак. Похоже, присутствие гостьи ее нисколько не волновало, впрочем, как и Деллу. Она только зло хохотнула и продолжила:

– Пока не вернется брат? Да ты сам его сверг вместе со своими друзьями! Андрией и Алином. Помнишь их? Они были твоей настоящей семьей, а не этот клятый садист!

– Что бы ты ни задумала, советую оставить эти мысли, пока я еще вежлив.

– Хочешь стать послушным инструментом в руках брата? – спросила Делла, до боли сжимая кулаки. – Быть его личной зверушкой и исполнять любой приказ?

Кэл обратил на нее ледяной взгляд, резко контрастировавший с жаром, который хранила ее