Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

А на практике – может, да не может. Бытовая аппаратура слишком слаба. Стационарные станции тоже далеко не все. К тому же их осталось очень немного, и о них хорошо известно и нам, и сервам. Данные их частотных каналов и координаты места расположения составляют стандартную исходную информацию, включенную в базу собственных данных радаров… Допустим, сироп вылетел из угла и предназначается для меня. Я сижу с вороночкой на трубочке и жду согласно заранее определенному времени. И вот струя появляется. Она идет из угла, оставляет след в желе, проходит над головой Леры, но Лерка не может отхлебнуть сиропчика, потому что у нее нет трубочки с воронкой. Ей нечем поймать струю. Так и в жизни. Так что струя попадет именно ко мне в рот. Но! Она же струя! Не капля! В желе, в том месте, где я сижу, тоже появится воронка. И ее обязательно увидят радары. Никакой «Фантом» ее не спрячет. Поэтому импульс ограниченный. Если передаваемая информация слишком объемна, ее обязательно делят на части. Одним импульсом передать – значит, обнаружить приемник. Воронка окажется размером с водоворот после затопления Атлантиды, а малой частью воронка успевает затянуться. И все равно, с той же погрешностью, но радары ее уже засекли. Ждут следующего приема. Если дождались, то погрешность уменьшилась, но все еще велика. А если дождались третьего – конец! Вот она, «Барракуда». Поэтому, как нам говорила Вайда, у всех связистов есть правило, закрепленное в должностной инструкции: если объем информации не уложился в два стандартных, заранее рассчитанных импульса, сеанс связи должен быть прерван, и возобновлен лишь после того, как источник или приемник, в зависимости от ситуации, сменит место положения. Временной интервал не должен быть меньше двадцати минут, а за двадцать минут та же «Барракуда», с ее-то скоростью, братцы, улетит к черту на кулички.

– Есть такое правило, – подчеркнула Кимберли. – Командиры экипажей боевых и транспортных кораблей инструктируются так же. Я на своем опыте знаю, что происходит, если это правило нарушают. И ваш командир тоже.

Удивленные глаза Станислава неестественно раскрылись.

– Не понял?

– Чего ты не понял? – с ухмылкой уточнила Кэми. – Когда я тебя выловила из воды, мне пришлось объясняться с придурком из командования «семерки». Чертов кретин шесть раз вышел со мной на связь. Все никак не мог успокоиться, как бы более «шоколадно» отчитаться перед тем, кто озадачил его. А потом мы с Рольфом (да и ты с нами вместе) брались за головы и удивлялись: как это долбанная «ракушка» смогла нас достать? И едва унесли свои задницы.

– У некоторых даже обгаженные… хахаха! – расхохотался Родимов, вспомнив «… дела давно минувших дней».

Господи! В самом деле, прошло уже почти полных пятнадцать лет. Хм, «… преданья старины глубокой».

Однако ностальгические порывы должно было бы отмести в сторону, если бы не домогательства вездесущих «ведьм». Прилипалы прилипли – не оторвать: «что, да как»?

Пришлось рассказать им об «истинно мужском» поведении бывшего напарника Кимберли по имени Рольф. А потом терпеливо ждать, пока затихнет девичий смех, никак не уместный к случаю. Но! Что бы ни произошло, а жизнь продолжается.

– Подведем итоги, господа, – заговорила Кэми. – Я или командор уточним данные, необходимые всем нам для установления истины. Прошу не забывать, у меня в этом деле личная заинтересованность… Пока о другом. Допустим, мы правы. Связист нарушил инструкции. Враг обнаружил «шестнадцатую». Пусть так. Только, братцы, я отлично знаю… знала командира «шестнадцатой». Хосе Мария Гомэш – не мальчик для битья. К тому же у португальца в напарниках был мой пилот. Михо тоже не пальцем деланный. Паре дронов-охотников с ними ни за что не справиться. Даже если предположить, что противник успел подтянуть еще одну или две пары патрульных модулей, с трудом верится, что им удалось завалить «шестнадцатую».

– К чему ты клонишь? – поинтересовался Родимов. – Подводишь к тому, что дронов должно быть значительно больше? А это возможно лишь в случае, если наших ребят поджидали…

– Твою мать! Сдали? – вскрикнула француженка. – У нас что, крыса на базе завелась? «Безликий» просочился?

– У тебя, мадам Моне, с сидалищем все в порядке? – внезапно очень серьезно заговорил командор. – Еще раз меня вот так перебьешь и пойдешь на прием к проктологу.

Избыточный азарт мигом улетучился из головы Изабеллы Моне.

– Простите, сэр. Я думала, вы закончили.

– Нет, не закончил… Что же, твой вывод, «колючка» ты наша, хоть и маловероятен, но имеет право на существование. Завтра же с самого утра я закажу адмиралу полную фильтрацию персонала базы включая нас. А теперь дослушайте меня до конца… Кимберли тоже абсолютно резонно заострила наше внимание на вопросе о подготовке пилотов. Только она, как и вы, не знала еще одну очень важную деталь. В последнем сообщении «Барракуды-16» действительно говорилось о внезапной и массированной атаке охотников, но не дронов. Именно ОХОТНИКОВ.

– Фью! – свистнула Лера.

– Опа! – по-своему отреагировала Сара Мовшан.

– Что же ты раньше нам не сказал? – удивленно спросила капитан-лейтенант Уотсон.

– До сего момента не было случая. И необходимости тоже, – спокойно ответил Родимов.

– А сейчас, сэр, она есть? – спросила Моне.

– Да, – вместо Станислава ответила Кимберли. – Если так, то вывод один: «Барракуду-16» действительно ждали. Но как сервы узнали о маршруте ее движения, если не от предателя?

– Не упражняйтесь в напрасных догадках, – прервал Станислав. – Наши ребята ушли на выполнение чрезвычайно важного задания и выполнили его. Я думаю, им не хватило немного времени окончательно замести следы. Враг слишком рано хватился пропажи. И, само собой разумеется, поднял по тревоге все силы, имевшиеся под рукой. Бросил их на самые наиболее вероятные направления отхода наших товарищей. А идиотская выходка связиста сыграла на руку сервам и «комиссарам». Просто рождественский подарок на блюдечке. И за это связист понесет не просто кару. Не хочу гадать, что с ним будет, когда сослуживцы на базе узнают о… Думаю, до суда он не доживет.

– Никто не успеет, – злобно процедила Уотсон. – Я уже знаю. Я первая. Имею право…

– Водички попей и выдохни, – урезонил пилота командор-майор.

– Сэр! – обратилась к нему молчавшая до сих пор «Зубатка». – Я долго слушала, сопоставляла. Все правы. Я поняла. Только вот чего я все-таки не понимаю, сэр. В вашей речи проскочило слово «пропажа», и вы сказали,