Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Значит, вы думаете, не предатель, а трагическая случайность привела к катастрофе? – подвел итог адмирал. – Грешно так говорить, господа, но, пожалуй, всем нам лучше будет, если вы окажетесь правы. Я даже не могу представить, что произойдет, если сервы действительно научатся раскрывать завесу «Фантома». А приказ о проведении полноценной фильтрации я уже отдал, сделал это практически сразу по происшествии. Озадачил донельзя медиков и комендантскую роту. Думаю, к этому времени процедура уже началась. Мысль о просочившемся к нам «безликом» в моей голове была единственной, к сожалению. Старею, господа.

– Господин адмирал, сэр! – заговорил Станислав. – Идея с проверкой третьего импульса принадлежит не нам. Автор догадки техник-сержант «Пиксель», сэр. Сара Мовшан. Но, сэр! Прошу прощения, адмирал. Я не согласен с вашим определением… Если подтвердится версия «Пиксель», то «трагической случайностью» поступок связиста я бы не называл.

– Согласен, адмирал, сэр! – поддержал Гросс. – Преступная халатность – такая трактовка более точно подходит к деянию виновника.

Накамура и не собирался оспаривать формулировку. Конечно, любое действие, связанное с неряшливым или неполным выполнением служебных обязанностей, но совершенное без злого умысла, это халатность, в данном случае приведшая к катастрофе.

– Господин адмирал, – снова взял слово Родимов. – Прошу разрешения на вскрытие блока памяти компьютера Центра Управления, сэр.

Думал адмирал недолго.

– Разумеется, командор. И возьмите с собой отделение комендантских рейнджеров. Если ваши подозрения подтвердятся, виновника найти и арестовать. Содержать под стражей до дальнейших распоряжений. Самосуд нам тут не нужен. И, Станислав, Эрвин, господа, пока сохраняйте молчание… Что же касается второго вашего предложения, то мне оно по душе. Сегодня я улетаю на экстренное совещание Совета. По возвращении решим. А пока подготовьте детальный план операции…

Стоило Родимову появиться на центральном посту, весь персонал дежурной смены засуетился так, словно нагрянула внеплановая проверка.

Смешно и только, как шкодливые дети! А ведь самому младшему из них не менее двадцати пяти. Во всяком случае именно такой вывод сделал Родимов, наскоро окинув скользящим взглядом притихших специалистов.

Дежурный офицер, как и положено Строевым Уставом, при появлении старшего намеревался подойти с рапортом, Станислав жестом остановил его порыв.

– Дайте мне вахтенный журнал, майор.

Чтобы не заострять ненужного внимания, командор бегло пролистал несколько последних страниц и только потом перешел к листу с данными за прошедшие сутки. Цепкий и острый взгляд его сразу выделил то, что он искал – импульс действительно третий. Необходимость вскрытия блока памяти стационарной машины отпала, зато теперь в самой острой форме встал другой вопрос: куда же смотрит дежурный? Где находятся его глаза, когда он передает смену или заносит данные персональных листов в журнал? Вот она, наглядная демонстрация наплевательского отношения к обязанностям.

Уточнять график и расписание смен связистов не пришлось, потому что Станислав давно увидел того, кто вчера причитал по погубленным им же соратникам. Стас открыл дверь. Жестом пригласил внутрь комендантский патруль и прошел к тому месту, где сидел за рабочим столом виновник печальных событий.

– Арестовать! – коротко распорядился командор-майор. – Никаких контактов, передач, писем, записок и так далее. Полная изоляция до особого распоряжения адмирала. Отвечаете головой.

На глазах перепуганных бледных связистов комендантские рейнджеры сноровисто (отдать им должное) скрутили младшего капрала и надели ему силовые наручники.

– Дежурный, – распорядился Стас. – Вызовите замену. Отдельно предупреждаю всех, кто находится в этой комнате: вы ничего не видели. Если узнаю, что кто-то из вас проболтался, суда не будет. Лично выкину через шлюз. А я узнаю. Думаю, вы мне уже верите.

– За что? – с трудом выдавил взмокший младший капрал.

– За выдающиеся заслуги, – с угрюмым видом ответил комендантский боец перед тем как врезать арестованному под дых и заклеить ему рот.

Гробовая тишина стояла вокруг. Слышны были только характерные звуки работающей аппаратуры.

– Сэр, командор-майор, сэр! Прошу прощения, – обратился дежурный. Думается, скорее для того, чтобы снять с себя ответственность, чем для того, о чем сказал вслух. – На смене более тридцати человек, сэр. И люди вокруг. Когда патруль поведет арестованного, они же увидят…

– Не надо, майор, – брезгливо оборвал Станислав. – Я не собираюсь отчитываться перед каждым бойцом в отдельности, а вам конкретно покажу одну маленькую, но существенную деталь. По поводу этой детальки и вашему предшественнику тоже придется мне кое-что объяснить.

С этими словами Станислав буквально ткнул носом дежурного офицера в ту самую запись. А ведь именно он, дежурный, должен был обратить на нее внимание при заступлении в наряд. Опять формальность?!

Пока несчастный связист старался собраться с мыслями, командор развернулся.Сдернул со стены памятку и сунул ее в руку майора.

– Ни звука сейчас. Изучайте, – строго говорил Станислав. – И у вас еще останется время подумать, а заодно и дать оценку себе самому. Только используйте при аттестации десятибалльную шкалу моего дерьмометра. Ваши слишком примитивны, содержат чрезмерно много льгот и неучтенных параграфов. Если подумаете, сами поймете: в личной самооценке у вас полно упущенных составляющих. А потом, когда вы закончите, сравним вашу цифру с моей. И, майор, объясняю для особенно одаренных! Не нужно после моего ухода кидаться к селектору и хвататься за коммуникатор. Путь ваш предшественник отдыхает. Устал же, наверное, после тяжелого трудового дня. Его разбудят, будьте уверены, когда возникнет необходимость.

Лицо несчастного офицера даже не побледнело, оно стало натурально зеленым. Что творилось в эти секунды в его взмокшей разболевшейся голове, трудно представить. И ни к чему. Его голова – его боль.

Завершив внеплановую инспекцию, командор вновь направился к адмиралу. Информировать командующего о результатах проверки следует лично и сразу.

Спешка в данный момент имела еще одну важную особенность, ведь Накамура готовился к отлету в Совет. Известие об истинной причине срыва важнейшей операции, пусть добавило бы ему «синяков», зато успокоило бы «вершителей судьб человеческих». «Фантом» по-прежнему непреодолим. Можно было расслабиться хотя бы в эту сторону.

– Вылет на какое-то время отложен, – сообщил адмирал после того как с воодушевлением выслушал обстоятельный рапорт Родимова. – Причину мне не назвали. Это неважно. Возможно, и к лучшему. Не будем затягивать неприятные моменты. Соберите по списку всех офицеров, допущенных к несению вахтенной службы на центральном посту, а я пока пообщаюсь с Советом.

Конечно же, Станислав первым делом известил о результатах проверки группу «ведьм». И это было справедливо не только по причине того, что именно они стали добровольными инициаторами