Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– В мозгу каждого из вас я слышу один и тот же вопрос, – с ухмылкой заговорил Станислав. – Как же этот чертов Родимов обо всем так скоро узнал?.. Да очень просто. Я многим на базе уже говорил, что умею замечать мелочи, слушать и сопоставлять, а еще я чертовски сообразительный. Да. Такая вам самореклама. Про способности мозга молчу. Почему? Впрочем, вы все равно не поймете. Вы не имеете человеческой совести и воинской чести. Для всех вас слова – это лишь бесполезное сотрясание воздуха. Вот поэтому я и разговариваю с вами так, как вы заслуживаете.

– Но не все же, командор! – справедливо возмутился капитан, ответственный за состояние радаров дальнего обнаружения.

– Не все, – подтвердил Стас. – А все на мои слова и не обижаются. Буквально вчера в баре я имел величайшее удовольствие видеть и слышать среди говна рассуждения настоящих офицеров. И чертовски счастлив, что таковые имеются. Что же касается меня и предъявленных мне обвинений, скажу – опять очередная клевета…

– Станислав! – внезапно поднялся Гросс. – Прошу прощения, коллега, за фамильярное обращение, но командующий офицер не обязан отчитываться перед нижестоящими.

– А я и не собираюсь, – пожал плечами Родимов. – Кстати, насколько я понимаю, тебе моя история давненько известна?

Лицо Гросса стало пурпурным. Однако произошло именно то, о чем всегда говорил Родимов: настоящий мужик всегда найдет в себе мужество остаться человеком чести до конца. Нашел и Гросс.

– Известна, да, но лишь в той степени, насколько было возможным узнать, – подтвердил командор. – После нашего первого знакомства я навел справки в Совете. И не считаю, что поступил неправильно.

– А разве я тебя обвинял? – абсолютно спокойно сказал Станислав. – Я бы на твоем месте поступил в точности так же. Ты отвечаешь за вверенных тебе людей и свои направления деятельности не меньше, чем я за свои. Закономерно, что ты поинтересовался личностью коллеги, с кем приходится в рамках службы делить власть.

Администратор ничего не сказал, лишь слегка кивнул головой в знак признательности.

– Я на минутку покину вас, – объявил Станислав. – Будет время посоветоваться.

Он вышел за дверь и быстрым уверенным шагом направился на узел связи. А в совещательной комнате кипели настоящие страсти.

– Сэр! – задал вопрос капитан, старший команды электротехников. – Так это правда? Родимова раньше выкидывали из Проекта? За что?

Строгий взгляд Гросса окинул выжидавшую публику. По справедливому предположению самого администратора, коллеги видели в нем потенциального союзника. Тут их ждало досадное огорчение.

– Господа, – повысив интонацию голоса, заговорил Гросс. – Вижу, многие решили, что в моем лице имеют заступника? Ошибаетесь. Мы с вами не шарик в пинг-понг через сетку перекидываем. Речь идет об очень серьезных вещах. От каждого нашего шага зависят судьбы многих людей, и если этот шаг оказывается ошибочным или слепым, то приходится платить невинными жизнями. Для вас не секрет, я тоже был не в восторге от знакомства с командором Родимовым. Но, господа! Древние философы бесконечно правы в утверждении, будто только дурак никогда не меняет сложившейся точки зрения. Умный человек изменяет мнение под давлением новых фактов или полученной информации. Мое мнение изменилось. Прошу учесть.

Первые звуки разочарования пролетели над зашумевшей публикой.

– И все же, командор, сэр! – повторил вопрос капитан. – Если вы знаете правду, то почему не пресечь ложь?

– Потому что иногда правда опаснее, – нашелся администратор. – Если мне память не изменяет, афинский флотоводец Фемистокл во время исторического военного совета в Локридском заливе сказал спартанскому царю Леониду следующие слова: «…правда – слишком крепкое вино, часто избыточно бьющее в голову. Далеко не каждый способен ее правильно воспринимать…».

– А ложь, сэр… – не сдавался молодой офицер. – …как нам правильно воспринимать командора, если нам подсовывают вместо информации ложь?

Эрвин Гросс задумался. Ничего страшного не произойдет, если он расскажет коллегам часть истории из прошлого нового командора.

– Его никто не увольнял и не выкидывал. Он сам ушел. Причем так, что хлопнувшая дверь отвалилась вместе с косяком.

При первых же звуках рассказа в зале стихийно наступила полная тишина.

– В то время не командор, а просто майор Родимов был командиром одного элитного подразделения, – продолжил администратор. – Подразделения секретного, в чем-то сродни нашим «Черным Ведьмам». По вине нерадивых сотрудников на базе «Тира-7» произошла утечка информации. Из-за нее сервы уничтожили всю команду Родимова. В живых остался только он… Когда-то я весьма удивился прямо-таки родственным отношениям коллеги и Кимберли Уотсон, хорошо знакомой многим из вас. Теперь знаю причину. Именно капитан-лейтенант Уотсон Родимова и спасла. Они знакомы порядка пятнадцати лет… Родимов вернулся на базу. Вычислил и нашел всех виновников. И казнил их собственными руками. Очевидцы поведали невероятные факты. Каждому из приговоренных людей Родимов зачитывал конкретный перечень обвинений. Приблизительно так же, я думаю, как он сделал сейчас, когда перечислил по пунктам нарушения подполковника Руни… И только потом приводил свой же приговор в исполнение.

Недоверчивый шумок прокатился по залу, а перепуганный Руни сомнительно выкрикнул:

– И что, ему позволили просто так убивать? Никто не пытался остановить самосуд?

– Пытались. Недолго, – усмехнулся Гросс. – Именно тогда и произошла единственная показательная демонстрация истинной силы бойца из подразделения «Преторианцев». Когда впоследствии в Совете смотрели видеоматериалы, члены управления организации до конца осознали цену невосполнимой потери. Родимов один разоружил половину базы. Невинных не трогал. Сел пассажиром на транспортный корабль и улетел с командой отпускников на материк. Его и там пытались достать. Нашли. И снова история повторилась. Родимов обезвредил элитную группу спецназа. Никого не убил. Отпустил под честное слово, а с ними передал пожелание для Совета. Очень вежливо попросил, чтобы его не искали и не посылали за ним охотников, иначе он сам выйдет на охоту, но уже на смертельную. Такова правда. Без подробностей, разумеется.

– Я же тебе говорил, а ты мне не верил.

Эти слова принадлежали совсем молоденькому лейтенанту с нашивками батальона охраны, и говорил он их сослуживцу с явно большей выслугой лет.

– О чем? – спросил Гросс.

При обращении старшего лейтенант встал, как и положено по Уставу.

– Сэр, командор, сэр! Я рассказывал товарищам о том, как командор Родимов уложил рейнджера из нашего батальона. Мне не поверили, потому что Иржи Новак профессиональный боксер. Еще