Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

боевом посту и прослушивает эфир, изучает инструкции, техническую документацию и тому подобное. Он должен быть на канале постоянно. И будет. Тех, кого не устраивает дисциплина, мы уволим, и, подчистив память, вернем в гражданскую жизнь. Но тех, кто нарушит Устав и требования инструкций, кто не подчинится приказу или начнет сеять смуту, таких ждет однозначный итог… И вот вам на закуску! Жрите! По-другому у меня язык не поворачивается сказать.

С этими словами Родимов убрал ладонь с текста, и взору присутствующих офицеров целиком открылась заполненная страница вахтенного журнала. Вот только не все из них понимали, что такого крамольного им предъявили.

Зато лицо подполковника Руни накалилось до неузнаваемости. Глаза сузились и превратились в «смотровые щелочки».

– И что вы теперь скажете, Руни? – надавил Станислав. – Объясните господам офицерам то, что должны были сами неизбежно узреть сразу в процессе снятия показаний статистики смены с компьютера. Объясните, потому что в зале сидят не только связисты. Объясните, как это ВЫ, имеющий высшее образование, целый подполковник с девятилетним армейским стажем в Проекте, старший над всеми коллегами, опытный связист и оператор настройки сложнейшей аппаратуры, не увидели и не подумали даже тогда, когда переносили в вахтенный журнал строчки учета контрольных импульсов, что в графе вахты капрала Стоуна, именно в колонке сеанса с «Барракудой-16», строчек-то ТРИ! Не две, как у остальных. Где были ваши глаза? Если бы они были на месте, вы бы сразу назвали того, кто подставил товарищей под удар врага. Где были ваши мозги? Неправильно. Чем они были заняты? Впрочем, опять же вопрос риторический. Они были заняты интригой и подготовкой заговора против меня. И хорошо, что вы еще не додумались обнулить память компьютера. Отправились бы к стенке прямо сейчас. Я вам об этом уже говорил…

– Он додумался, сэр, – Родимов, Гросс и все остальные разом развернулись к майору Нейтону. – Сэр, я виноват в том, что при смене дежурств не заметил третьего импульса. И пусть мы никогда раньше без особого распоряжения не проверяли записи предыдущей смены, но я с себя вины не снимаю…

– Ты! – почти в злобном угаре выкрикнул с места канадец. – Крысы бегут с тонущего корабля?

Майор Нейтон безразлично взглянул на начальника. Наверное, можно было с известной долей уверенности предположить – уже бывшего.

– Мне плевать, что ты обо мне думаешь… Командор, сэр, Руни не имеет допуска к панели управления ЦКП. Блоки нельзя вскрыть незаметно, поэтому он обратился к старшему команды программного обеспечения и технического обслуживания электронных и киберсетей. Капитан Мак Клей отказался выполнить просьбу Руни. Даже пригрозил, что при повторном обращении с чем-то подобным будет вынужден подать соответствующий рапорт командованию.

– Ха, – усмехнулся Родимов. – Должен был сразу подать. Но хорошо хоть так… Все тайное рано или поздно становится явным. Диалектика жизни. Да, Руни? Сука ты гнилая, а не офицер. В морду бы тебе дать, подонок плешивый. Руки марать не хочется. И поскольку адмирал предоставил мне право принятия решения в отношении тебя, я его уже принял… Ты не будешь расстрелян. Не скрою, мне жаль, но на высшую меру ты не дотянул. Можно было бы раздуть историю с организацией «тайной ложи», но так не хочется навозной возни. Так что, «умнейший», ты просто разжалован. Лишен всех наград. Снят с должности и с позором будешь «очищен», после чего выдворен из рядов ВКС «Гвардия Либерти» без выплаты содержания и выходного пособия… Комендантский патруль, взять бывшего подполковника. Приступить к исполнению приговора немедленно.

Руни «заковали» в наручники и вывели из совещательной комнаты. Как только за ним плотно закрылась дверь звуконепроницаемой переборки, Станислав снова заговорил.

– Многие из вас, оставшихся тут, с дрожью в коленках спешно соображают: узнал ли командор Родимов имена всех, кто подписывал коллективную петицию с жалобой на него в Совет?

После этих слов можно было легко вычислить соучастников. Люди прятали взгляды, заметно нервничали, ерзали, словно их клопы кусали за задницы. И, конечно, молчали.

– Господа, – неожиданно обратился Гросс. – Мой коллега никогда не скрывал от вас природного дара. Неужели кто-то еще не понял простейшей истины? От него невозможно ничего скрыть. Он же видит вас натурально насквозь и легко читает все ваши мысли. Вот только он никогда не использует дар во вред. Командора Родимова долго учили выборочно включать экстрасенсорные способности. В рядовой обстановке он ими не пользуется. Помните, какой он задавал вопрос во время стихийного митинга на переходных площадках? Родимов сказал тогда, чтоименно случится с человеком, умеющим читать и слышать мысли других, если ему не давать отдыхать. Если его мозг будет постоянно в работе. Теперь вы знаете, о ком он тогда говорил. О себе. Как видите, он в добром здравии. Но! Если ему нужна достоверная информация… сами понимаете, каждый, кто поставил подпись под кляузой, нам известен. Целая смена связистов письменно дала показания.

Эрвин Гросс поднялся. Поправил наглаженный китель и подошел к Станиславу.

– Таких много, господа, – продолжил речь администратор. – Больше половины офицерского состава базы. Вы можете не бояться. Касается всех, кто в данный момент потеет от страха. Это чувствую даже я, не обладая никакими сверхъестественными способностями. Репрессий не будет. Пока. Но прибавок к характеристике для себя в частном порядке, так сказать, личностном, подписавшие грязный донос, разумеется, заслужили.

Кое-где среди притихших коллег послышались выдохи облегчения. Основная часть офицеров смотрели на командоров и ждали решения. Даже младенец сообразит: оставить положение дел в таком катастрофическом разваленном состоянии, в каком оно находилось теперь, ни один командир не только не сможет, но и не имеет на это право.

– Вам сказали: «пока», – уверенно произнес Станислав. – …потому что дали время на размышления. Если к восемнадцати часам в пятницу на моем столе не будет лежать рапорт того, кто не сможет мириться с жесткими требованиями, предъявленными вам, или чувствует себя неспособным к службе в строгой, лишенной комфорта и вольностей обстановке, то все вы будете автоматически считаться принявшими новый формат отношений. А тогда любой из вас, кто будет уличен в халатности, панибратстве, сокрытии информации, нечистоплотности или трусости… любой!.. будет подвергнут самому серьезному наказанию. Былые заслуги, у кого они есть, считаться не будут. Предупреждаю об этом сразу. Думаю, трех дней до пятницы вам хватит с лихвой. Тех, кто напишет рапорта, в пятницу «очистят», рассчитают и с партией отпускников увезут на материк…

Глава 9