Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Что как-то не помешало ему грохнуться задом лишь потому, что командор всего-то заикнулся о скользком полу под его ногами, хотя в реальности под ногами вашего Новака была совершенно сухая резина. Я находился рядом и лично видел этот момент. Так что все правда… Если вы заговорили о боевых навыках моего коллеги, господа, то теперь у вас есть некоторая информация. Дальше додумайте сами.

Открылась входная дверь, впустив в помещение действующего дежурного узла связи. Следом вошли шестеро комендантских рейнджеров. И только потом с вахтенным журналом в руке вошел сам Родимов.

– Извините, – с циничным сарказмом издевательски произнес командор. – Прошу простить за то, что прервал ваше милое шоу: «Что? Где? Когда?», но мы теряем драгоценное время. Дела есть не только у меня. Уверен, у каждого из вас их тоже в достатке.

Станислав шагнул к адмиральскому столу и положил под окуляр стереопроектора журнал, раскрытый на нужной странице.

На плоском экране, висевшем за спиной командоров, появилось четкое цветное изображение пронумерованного рабочего листа с записями вахтенных офицеров. Часть этих записей командор Родимов прикрыл рукой.

– Подполковник Руни, – заговорил Станислав. – Это ваша подпись?

– Моя, – незамедлительно ответил канадец.

– И рука ваша? Смотрите внимательно, чтобы не голосили потом обвинениями в подсунутой вам фальшивке.

Руни весь взмок, но все еще не понимал, в чем же подвох.

– Нет. Это моя рука, – дрожащим голосом подтвердил он.

– Хорошо, что вы этого не отрицаете, – удовлетворенно вздохнул Станислав. – Это действительно ваша рука. Рядом со мной стоит майор Нейтон. Он поставил соседнюю подпись при приеме у вас дежурства. А теперь, господа, постарайтесь вспомнить: что такого неординарного, такого, чтобы всем нам непременно запомнилось, произошло вчера?

Смешно и обидно было сейчас наблюдать, как десятки образованных людей старательно напрягают извилины, чтобы вспомнить очевиднейшую деталь. Кстати, видимо, потому что гибель «Барракуды-16» была очевидна, никому и в голову не пришло заговорить об известном трагическом факте.

И Станислав не выдержал. Расхохотался. Даже внешне спокойный Гросс не устоял, сокрушительно покачал головой и тоже хихикнул под нос.

– Да, уж! – пояснил Станислав. – Недаром же говорят: «хочешь хорошо спрятать – оставь на видном месте». Не думаю, что смерть наших товарищей всем тут так безразлична, чтобы о ней уже позабыли.

Громкий ропот штормовой волной прокатился по залу.

– Господа офицеры! - поднял руку Гросс, призывая к порядку.

– Вижу, вспомнили, – кивнул Станислав. – Думаю, многие из вас, если не все, задавали себе вопрос: как же случилось, что защищенный «Фантомом» корабль, к тому же выполнивший боевую задачу, попался под удар врага? Ответ на этот вопрос нашел не офицер, не матерый аналитик со стажем и не суперученый муж. Ответ еще вчера дала техник-сержант. И всего-то девушка услышала одну единственную фразу, сказанную пьяным голосом в баре, но техник-сержант задумалась, потому что ей было не все равно! Потому что она очень добросовестно выполняет воинский долг. Уже сегодня ее версия полностью подтвердилась. Наших товарищей попросту сдали врагу.

– Что!!! – взорвались слушатели.

– Я так и знал, – выкрикнул старший лейтенант оборонительного ракетно-торпедного комплекса. – Вот зачем внеплановая фильтрация.

Родимов поднял руку и в зале умолкли.

– Ошибочка, господа. Виновник не серв и не «безликий». Виновник гибели «Барракуды-16» уже арестован и ждет суда. Это наш с вами товарищ. Обыкновенный капрал связи. И он не предатель. Он просто тупая скотина из гнилой породы тех, кто пренебрегает требованиями инструкций, в данном случае: при проведении сеансов связи. И это несмотря на то, что сама инструкция висела и продолжает висеть перед его носом на панели перегородки, разделяющей рабочие места. Халатность, господа. Пресловутая халатность. Опять то, во что я уже устал тыкать вас носом. То, как вы относитесь к непосредственным должностным обязанностям… Говно! Только теперь его вонь стоила жизни двоим первоклассным пилотам и тридцати пяти ветеранам. Рейнджерам с длинным и безупречным послужным списком. Плюс дорогущий корабль и бесценный груз, необходимый нам, как глоток свежего воздуха.

Зловещая тишина висела над перегруженными головами собравшихся. Нарушил ее командор Гросс.

– Не подумайте, господа, что командор-майор сгущает краски. Я знаю, многие из вас именно так и думают. Зря. Воинские Уставы и ваши должностные инструкции писаны не дураками, праздными бездельниками или болтунами. Их авторы не ради забавы развлекались, скажем, сидя за покером: а чем бы еще загрузить персонал, не много ли у него свободного времени? Каждая строчка Устава, это чья-то реальная кровь. Чья-то ошибка, причем не единичная, а типичная. И эту ошибку сформулировали статьей Устава для того, чтобы ее не повторяли.

Гросс поднялся. Вышел из-за стола и присел на него, чего раньше никогда не позволял себе делать.

– Я часто прихожу к вам на пост управления по служебным делам. В смежном помещении узла связи я тоже бываю нередко. Я отвечаю за тыловое снабжение и организацию быта, по этой причине не слишком задумывался, а сейчас вспоминаю моменты, когда-то меня удивлявшие. Например? Пожалуйста. Всегда поражало: а почему это во время несения вахты многие рейнджеры разгуливают по помещению, кофе себе распивают, подталкивают товарищей, занятых делом, сидят в уголке отдыха? По моему разумению, они должны находиться на рабочих местах. Мне объяснили, что каждый связист заранее извещен о времени очередного сеанса связи на своей частоте. Ладно. Я и успокоился. А вчера Кимберли Уотсон рассказала мне интереснейший факт. Терпящий бедствие или атакованный корабль выходит в эфир на открытой частоте, еще больше подставляя себя врагам, потому что в памятке пилотам стоит пункт, где указана причина. Вахтенного связиста именно на выделенном для корабля канале может не оказаться на месте! А у пилота в период уклонения от атаки не бывает возможности продублировать «SOS». Поэтому они и посылаюсь сигнал бедствия, открытый для всех. Мы – не гражданское судно. Включить автоматический маячок не можем.

– Вот этого я не знал! – возбужденно подхватил Стас. – Интересно, как это я пропустил?

Гросс снисходительно улыбнулся.

– Ты выходил в соседнее помещение, когда Кимберли рассказывала об инструкциях.

– Ясно, – улыбнулся Родимов и обратился уже к офицерам. – Надеюсь, вы все уже поняли: с этой минуты ни один вахтенный не оторвет зада от стула до окончания смены. Графики переделать. Не по двенадцать часов, а по восемь с двумя перерывами на пятнадцать минут. Покурить и попить кофе, как и сходить в туалет, вполне достаточно. Остальное время вахтенный сидит на