Идеальный мир для кузнеца - Олег Сапфир

Они повелись. Один дернулся за ним, а старец на развороте с такой силой впечатал ему в лоб, что голова разлетелась, как дыня, которую уронили на пол.

Второй хотел достать его ножом, но старец опять переиграл – видимо, ждал этого. Резко присел, и когда противник по инерции сделал шаг вперед, оголовьем молота хрястнул ему в нижнюю челюсть. Та раскрошила и зубы, и верхнюю, осколки которой ушли глубоко в мозг.

Ну вот, если я решу с ними подружиться, что меня ждет?

Что я смогу для них сделать?

Примут? Или нет?

Захотят узнать, откуда я, и воспользоваться моими знаниями и способностями?

А может сразу гоблинам сдадут?

Им, может, за это место при дворе предоставят.

Но, несмотря на все размышления, ни душа, ни сердце не выдержали – и я бросился им на помощь.

Когда подбегал, понял, что гоблинов тут очень много. Они просто толпились и наседали друг на друга, чтобы прорваться к людям.

Мрази, крови захотели? Сейчас выпьете вволю, это я вам обеспечу.

Сразу кинул копья, прямо в толпу. Каждое нашло цель. Последнее даже пробило двоих сразу, те заметались в агонии и посшибали много своих с ног.

Наконечники тоже полетели вперед, с хрустом пробивая гортани, проламывая черепа, вырывая куски скальпа.

В такой толпе промазать невозможно.

Меня просто не замечают, рвутся к людям, как одержимые.

Хренась, двоим файербол сжигает рожи. Второй слетает с руки и прожигает половину спины гоблину – урод падает, поскользнувшись в крови своих сородичей.

Но огонь привлекает внимание, зеленые оборачиваются и видят новую цель.

Как долго я ждал этого. Выхватив дубину и взяв во вторую руку нож, вламываюсь в эту кучу.

Азарт боя захватывает полностью.

Передо мной проносятся лица, искаженные болью. Кровь хлещет со всех сторон, заливает водопадом.

Перерезанные шеи, разбитые головы, мозги, налипшие на булаву.

В какой-то момент срываю с петель дверь и использую ее как щит. Из-за нее булавой луплю куда ни попадя, но каждый удар находит цель: каждый раз слышу хруст костей и гоблинский предсмертный хрип.

Три гоблина разом решили насадить меня на копья.

Прыгаю на них, держа дверь перед собой. Копья вылетают из рук, и зеленые оказываются вплотную прижаты к двери. Три удара прямо в голову тушат свет в их глазах.

Горячка боя начинает спадать, и я понимаю, что просто рассекаю воздух дубиной.

Гоблины кончились. Все.

Но и люди мертвы.

Понял, почему последние минуты боя такие тяжелые: видимо, гоблины добили людей и рванули на меня со спины.

Плохо помню, жажда крови ослепила.

Надо собрать трофеи и убираться поскорее, пока не прибежали еще. Сейчас я сопротивляться не смогу.

Подбираю меч, он треснул, но его можно перековать.

От щита остались обломки, ни к чему.

Все дельное собираю в котомку. Но главное – это молот.

Молот лежит рядом со старцем.

Поднимаю его и вскидываю над головой. Отдаю дань памяти всем, кто достойно сражался сегодня здесь.

Не переживай, старик. Не могу обещать, что молотом убью много гоблинов. Но даю слово: он принесет пользу в их истреблении.

Сегодня понял, что мне нужен еще и доспех.

Интересно, если сделать его как у меня на реконструкции, смогут ли зеленые его пробить?

Мечты мечтами, но пора сваливать.

Глава 13

Интерлюдия

Его звали Гантс.

В это подземелье его притащили надсмотрщики-гоблины не так уж и давно. Судя по царапинам на камне – он оставлял их острым краем кандалов, чтобы не потерять счет времени, – прошло всего ничего.

Две недели.

Для него эти две недели показались вечностью.

Ослаб. Еды не хватало, да и не давала она ни сил, ни сытости. Хотя пищей это можно было назвать с большой натяжкой.

Жижа. Это слово подходило лучше всего. Вонючая, зеленая жижа. Иногда в ней попадались лапки каких-то мелких грызунов, птичьи кости и еще много такого, что ни один нормальный человек добровольно в себя не запихнет.

А уж запах этого варева, особенно с примесью вони нечистот… Похожее вышло бы, свари кто старые портянки, щедро приправив их жжеными волосами. Да только даже эта вонища и на пятую часть не дотянет до того, чем разило от помоев.

И не только голод его истощил. Кровоточащие, зудящие надрезы на теле – казалось, через них утекает сама жизнь. Небольшие, с фалангу пальца, порой чуть больше, но все равно…

Через них собирали кровь.

Зеленые ублюдки вваливались в камеру, приставляли копье к горлу, растягивали пленников у стен за руки и за ноги. Остальных в это время жестоко колотили палками, не давая не то что подняться – даже шевельнуться.

И так каждый день. Под ноги ставили плошку, в нее стекала кровь, пока порезы не затягивались коркой.

А еще кандалы. С острыми зубчатыми краями. Осточертели. У тех, кто сидел здесь давно, под каждым кольцом гнила незаживающая рана.

Сейчас его куда-то вели. Кандалы сбивали ноги в кровь, она брызгала мелкими каплями, будто отмечая его последний путь. Вели сырыми коридорами: на полу стояли лужи, по стенам сочилась вода, ноги по щиколотку тонули в толченой грязи. Грязь забивалась в порезы и хоть немного унимала страшный зуд.

В спину то и дело прилетали тычки да пинки. Тыкали тупым наконечником копья.

Уроды верещали, улюлюкали, радовались, как могли. Эту работу справляли самые слабые гоблины, низшие в их иерархии.

Уж на кого, а на гоблинов он насмотрелся. В любой таверне мог бы рассказывать байки, за которые до конца дней наливали бы кружку пива. Гантс сглотнул, подумав о пиве. Выбраться бы отсюда, а уж тогда… Любой ценой нужно выбраться.

Нога еле волочилась. Гантс хромал, приволакивая ее за собой, и вполголоса проклинал тот день, когда согласился сопровождать купца через Проклятые Земли.

В этих местах люди почти не живут – и уже давно. Все из-за набегов нечисти.

Но торговые караваны все равно ходили: жизнь и дела никто не отменял. Кому-то везет, кому-то нет. Такова судьба.

Их караван шел тогда по безопасному маршруту. Полсотни вооруженных охранников, три боевых мага, у доброй половины бойцов заряженные защитные артефакты.

Казалось бы, чего бояться?

Когда зеленые уродцы налетели из оврагов, с ними справились довольно легко, хотя навалилось их сотни две, а то и все три. Порубили, пожгли, оттеснили. Кто-то из охранников даже засмеялся: и это все?

Кто же знал, что это был лишь передовой отряд…

Основная орда подоспела, когда артефакты у половины бойцов разрядились,