Император Пограничья 30 - Евгений И. Астахов

был единственным в астраханском отряде, кто добровольно связал свою жизнь с военным делом. Он частенько сотрудничал с ратными компаниями, азартно охотился на Бездушных, дрался с магами на поединках, реальных и учебных, и проиграл за это время всего дважды. Оба раза в учебном зале противнику на две ступени выше. К сорока трём годам он относился к каждому бою как к привычной работе и заранее знал, чем она закончится.

Первым он потерял перстень.

Родовой золотой перстень с гербом семьи сидел у Тарбеева на пальце с восемнадцати лет и за четверть века стал частью его самого. Боярин давно перестал замечать его на руке. Теперь перстень сорвало с пальца вместе с кожей и шматком мяса, и это буквально разрушило его концентрацию, заставив готовящееся заклинание сорваться. Следом с предплечий сорвало наручи, с пояса — накладки. У мага слева клинок вырвало из ножен и потянуло по воздуху. На лету сталь растеклась серой полосой.

Боярин рефлекторно обернулся к воде. Две лодки у свай разошлись по швам и ушли под настил, оставив на поверхности обломки и вёсла. Последняя ещё держалась, но путь к ней был отрезан.

Тогда он перевёл взгляд на берег.

Тот ходил волной. Весь берег до обрыва шевелился разом, одним куском, без рывков и трещин, будто под ним ворочался великан, которому тесно. Ни рывков, ни спешки. Тарбеев быстро прикинул расход сил. Ответ был прост: на такое не хватило бы резерва ни у одного Мастера, да что там, не хватило бы и его собственного, Магистерского.

Двое соратников, добравшихся до судна, там же и остались. Первого рассекло пополам вылетевшей из ниоткуда железной полосой, второго пригвоздило к палубе упавшим с небес металлически копьём пробившим торс у самой шеи и вышедшим из бедра, так что маг замер на полушаге, как бабочка, приколотая булавкой к доске энтомолога-любителя. На этом человек, с которым боярин третьего дня пил чай в приёмной, перестал занимать место в его отряде. Обоих убили походя, между делом, не отвлекаясь, и Тарбеев впервые за ночь подумал не о том, как выиграть, а о том, что унести отсюда ноги, кажется, не получится.

В нескольких шагах от боярина работал пиромант. Тот успел повернуться к новому противнику и даже начал плести ответное заклятие. Земля проломила доски у него под ногами и, встав с двух сторон каменными плитами, сошлась. Крика Тарбеев не услышал. До него дошёл только звук, короткий и мокрый, и на этом человека, с которым боярин двенадцать лет ходил в один и тот же политический салон ради коньяка, преферанса и свежих сплетен, не стало.

Плиты постояли сомкнутыми и разошлись обратно в глину без следа, оставив на досках тёмное пятно неправильной формы и какой-то фарш. Тарбеева замутило. Сколько раз он видел смерть на дуэлях, где противнику отводили место, время и секундантов, и ни разу не видел, чтобы человека убирали как сор.

В этот момент геомант Бекетов попробовал нырнуть в землю, но та его не приняла. Он ткнулся в неё снова, потом ещё раз. Земля лежала под ним чужая, глухая и мёртвая. По крайней мере, для него. И тогда он с огромным усилием поднял вокруг себя стену из камня по грудь, сплошным кольцом, без единого шва — работа, которой род учит наследников с малолетства и в которой ему в Астрахани нет равных. Вот только, если геомант планировал защититься, он жестоко ошибался.

Стена рванула дальше, чем ей было велено. Камень поднялся выше плеч, свёл края над головой Магистра и сомкнулся куполом, аккуратно выведя небольшое отверстие для вентиляции в самой середине, так что снизу это выглядело законченной, любовно доделанной вещью. Внутри осталось ровно столько места, чтобы стоять, будучи стиснутым со всех сторон, как в шкафу. Чужая рука взяла знаковую работу Бекетовых и довела её до конца лучше, чем вышло бы у хозяина.

Изнутри ударили в камень, потом ещё раз, и следом глухо закричали, а слов было не разобрать. Убить геоманта никто не потрудился. Его отставили в сторону, как стул со сломанной ножкой, чтобы не мешал.

Только теперь боярин увидел того, кто всё это делал.

Человек стоял на судне, ничем не занятый, левую руку держал в кармане куртки, а правой вёл небрежно сверху вниз, будто разглаживал перед собой скатерть, и по этому движению вставал берег, смыкался камень и оседали лодки. Напряжения в нём не было вовсе: ни размаха, ни резкости, плечи опущены, дыхание ровное. За тридцать лет Тарбеев насмотрелся на магов, которые выкладываются до конца, и выглядели они совсем иначе. Этот не тратил и половины той силы, что имел, и от этого боярину стало по-настоящему страшно.

Хуже всего было то, что этот человек разговаривал. Правда, не с ними.

— Дементий, вон того, в куполе, потом достанешь, — сказал он куда-то себе за спину. — Целым достанешь, пригодится. И этого, который сейчас опомнится, тоже возьмём, он у них старший.

С палубы деловито ответили, будто речь шла о какой-то банальности вроде выгрузки мешка с мукой.

Тарбеев услышал про себя всё это. Ни угрозы в тех словах не прослеживалось, ни насмешки. Им распорядились между двумя другими приказами, причём наперёд зная, что он сделает, и чем это кончится.

Кайсаров один ещё и держался. Он отобрал у чужого гидроманта его же воду, загнал того под настил и атаковал без спешки, и Тарбеев, давно бросивший считать, успел подумать, что хоть один из семерых делает то, зачем их сюда позвали.

Затем воздух вокруг Кайсарова поплыл, обращаясь ворохом металлических частиц, и в лицо боярину брызнула кровь. Когда же он с руганью протёр глаза, на месте товарища не осталось ни кусочка плоти крупнее ногтевой пластины.

А безымянный человек шёл к нему по перекошенному настилу, всё так же не торопясь.

Ни мундира, ни знаков, ни герба — обычная одежда грузчика или матроса. Тарбеев заставил себя поверить, что это всего лишь человек, а не ожившая смерть, и ударил изо всех сил.

Воздушный вал он пустил во всю ширину настила, вложив в удар больше сил, чем в любой другой за последние десять лет. Перед человеком из земли ребром вскинулась гранитная плита. Вал разбился о неё, даже не потревожив камень.

— Телеграфируете, — со скучающим видом обронил противник.

Тарбеев ударил сверху изгибающимся жгутом воздуха толщиной с бревно. Новая плита приняла и этот удар.

— Уже лучше, но вам не хватает опыта.

Это у него не хватает опыта⁈

Боярин выпал