Помещик - Юрий Александрович Уленгов

Спиридон махнул рукой: мол, наливай.

В штофе оставалось на две рюмки и ещё немного. Я разлил водку по рюмкам, поднял свою, но выпить мы не успели.

В дверь постучали.

Стучала Глафира осторожно, однако ответа дожидаться не стала. Дверь приоткрылась, в щели появилось её лицо.

— Ваше благородие, вы не гневайтесь только. Там внизу этот, страшный, ломится…

— Кто?

— Григорий! — вспомнила она. — Во. Я ему сказала, что вы заняты, а он утверждает, будто нашёл такое, что вам прямо сейчас видеть надо. И денщик ваш с ним, Петри. Тоже говорит, надо бы вам посмотреть.

Ну, раз и Петри считал, что дело не терпит до утра, значит, действительно придётся идти. Просто так он меня бы дёргать не стал.

Я вздохнул.

— Скажи, сейчас выйду.

Глафира кивнула, снова посмотрела на Спиридона и прикрыла дверь.

Я поднял рюмку.

— Ну, давай по последней. Кажется, дела мои на сегодня ещё не закончились. А ты иди отдыхай. Славно сегодня поработали.

Спиридон взял свою рюмку.

— И это… — Я задержал руку. — Спасибо, Спиридон. Если бы не ты, прикончила бы меня сегодня та тварь…

Священник усмехнулся.

— Не изволь беспокоиться. Я этих тварей поклялся изводить везде, где только увижу. Так что, случись что, можешь на меня рассчитывать.

Мы выпили. Я поднялся и принялся вооружаться. Взял двустволку, снова прицепил саблю и открыл дверь. Спиридон поправил рясу, проверил, как лежат под ней ножны, и вышел следом.

М-да. Поспать мне сегодня как следует, явно не удастся.

Интересно, что же там такое отыскал Григорий?

Глава 17

Григорий и Петри ждали у крыльца.

Оба выглядели мрачно. Григорий стоял, засунув большие пальцы за пояс, и смотрел куда-то в сторону ворот, Петри держал штуцер в руках. Выражение лица у обычно жизнерадостного сету было угрюмым. Видимо, дело и правда скверное.

— Ну? — спросил я, спускаясь с крыльца. — Что нашли?

— Проще показать, барин, — ответил Григорий. — Пойдёмте.

Я оглянулся на Спиридона. Тот остановился в дверях и вопросительно посмотрел на меня.

— Иди отдыхай, отче. С этим мы сами разберёмся.

Священник спорить не стал. Он попрощался и направился к церкви, а мы втроём пошли к пожарищу.

Постоялый двор почти догорел. От большого каркаса остались почерневшие столбы, кусок одной стены и обвалившиеся внутрь стропила. Огонь ещё пробегал по балкам, но уже не ревел, а потрескивал, доедая то, что не успело сгореть раньше. Люди растащили доски вокруг стройки, засыпали землёй тлеющую стружку и теперь дежурили поодаль с полными вёдрами.

Григорий обошёл пожарище, остановился за остатками стены и указал на лежавшую в стороне громоздкую конструкцию.

— Вот. Изнутри достали. Здесь они сидели.

Я подошёл ближе и удивлённо замер.

Это была клетка. Большая, в несколько аршин длиной, с толстыми металлическими прутьями и склёпанной железной рамой. Деревянные части обгорели почти полностью, металл почернел от копоти. Несколько прутьев выгнуло наружу, один оказался вырван вместе с креплением.

— Специально, видать, внутри оставили, — продолжил Григорий. — Ждали, чтоб твари от огня бесноваться начали и наружу полезли. Как раз тогда, когда вся деревня тушить сбежится. На то расчёт был.

Я стиснул зубы.

Спиридон оказался прав. Пока мы сидели в кабинете и строили теории, Григорий уже нашёл подтверждение его словам.

— То есть кто-то припёр сюда эту здоровенную дуру, да ещё и с тварями внутри, а никто не заметил? — Я повернулся к егерю. — Это как вообще, Гриша? У тебя часовые что, совсем мышей не ловят?

Григорий помрачнел ещё сильнее.

— Это следующее, что показать хочу.

Он развернулся и пошёл к воротам. Петри молча двинулся следом.

У забора лежали два тела. Их отнесли от прохода и положили рядом, накрыв рогожами. Из-под одной торчали сапоги, из-под другой — босая ступня. Я остановился и посмотрел на Григория.

Тот отвернулся.

Петри присел, откинул край рогожи и показал мне рану на шее убитого. Чуть выше ключицы темнело небольшое отверстие, вокруг кожа уже налилась синевой.

— Из лука их достали, — сказал сету. — Хороший стрелок. Издалека бил. Сначала снял того, что на дальней вышечке стоял. Потом этого, у ворот. Стрелы отравлены — оба сразу умерли. Понять ничего не успели.

Я выпрямился и медленно выдохнул.

Ещё двое.

Четыре человека за двое суток. Нет, пять — был ещё тот, кому страж оторвал голову. И ещё непонятно, выживет ли укушенный. Пять.

Да как так-то?

Петри снова накрыл тело и поднялся.

— Дальше, ваше благородие. Пойдёмте, ещё кое-что покажу.

Я пошёл за ним, чувствуя, как снова закипает злость. Идти пришлось недалеко. Шагах в двадцати от постоялого двора одна секция частокола была аккуратно отодвинута в сторону, словно створка.

Я поднял фонарь, присматриваясь. Гвозди, удерживавшие поперечные брусья, вытащили. Стягивавшие брёвна верёвки перерезали, концы лежали на земле. Кто-то перелез через частокол, потратил время, разобрал крепления и открыл проход для клетки.

Работали спокойно. Торопиться им было некуда.

— Отсюда затащили, — сказал Петри. — Человек шесть было, судя по следам. Пришли из леса.

Он присел возле разрытой земли и показал несколько отпечатков. Я видел только грязь, примятую траву и множество следов от мужицких сапог, набежавших сюда после пожара. Петри каким-то образом различал среди них нужные.

— Я по следу пробежался, — продолжил он. — В лесу телега стояла, лошади. Оттуда клетку тащили. Потом уехали на дорогу, а там уже ничего не разобрать.

Вот и всё. Опять следы, опять дорога, по которой можно попасть куда угодно, и ни одного живого человека, способного рассказать, кто приказал это сделать.

Петри прошёл вдоль отодвинутой секции, остановился возле глубоких борозд на земле и нахмурился.

— Одного не пойму, барин. Ну ладно, часовых сняли. Ладно, забор разобрали. Но твари-то… Неужели молча сидели, пока их в клетку запихивали, везли, а потом сюда тащили? Обычный мертвяк в железо зубами вцепится, лишь бы до живого добраться. А здесь костяной страж! Такая тварь всю телегу по дороге разнесёт.

Он выглядел растерянным. Григорий тоже ждал ответа.

Я вспомнил разговор со Спиридоном.

Нет, без человека с Даром здесь точно не обошлось. Просто никак бы не справились. Здесь явно поработал некромант.

Вот только на кого теперь думать?

Пакость была вполне в духе Козодоева: уничтожить мою постройку, убить людей, напугать остальных и не оставить доказательств, которые можно предоставить исправнику. Но откуда у Михал Василича некромант?

Или всё наоборот — это отголосок событий в Старой Руссе, а Козодоев здесь вообще ни при чём?

Нет. Что-то не складывалось.

Люди, способные выращивать орды и управлять сотнями