Системный тактик 3 - Максим Игоревич Крынов

Вот он, опыт наследника, выросшего в семье юристов! Я только хотел избавить себя от необходимости первым произносить число и надеялся, что Альден, защищая нагретое место, назовёт щедрую цену. Морланд обнаружил в предложении ловушку, которую я туда даже не закладывал. Какая-то доля правды в его толковании имелась, но лишь доля; остальное он достроил сам.

На этом Альден не остановился:

— Кроме того, ты предлагаешь оплатить обычные обязанности заместителя. Заместитель и так обязан исполнять распоряжения, помогать командиру и добиваться победы своей группы без дополнительного золота. Иначе это не заместитель, а наёмник, которого перед каждым выступлением придется покупать заново. Если ты хочешь получить ХОРОШИЕ деньги, назови сумму сам и предложи измеримое обязательство. Морланды могут заплатить за подготовленный тактический план, исключительное право применять разработанную тобой схему управления големами или конкретную работу до установленной даты. Слова «Корбин Даллос приложит все силы» не гарантируют абсолютно ничего.

Сказано на удивление здраво. Ещё несколько минут назад передо мной стоял задетый подросток, готовый психануть из-за слова «покупка», а теперь — наследник Дома.

— Сто золотых за полноценную подготовку группы к показательным выступлениям. Да, дорого, но поверь, моя работа стоит этих денег. Завышать сумму нечестно, снижать — бессмысленно. После заключения договора я откажусь от назначенной проверки и официально стану твоим заместителем. Буду присутствовать на каждой дополнительной тренировке, разработаю несколько сценариев для показов и учебных боёв с другими командами, после каждого упражнения буду проводить разбор, подготовлю для участников рекомендации по их ролям и останусь с группой до завершения показов.

Сто золотых составляли менее одного процента от двенадцати тысяч, необходимых для ритуала укрепления основы, однако отказываться от реального заработка из-за масштаба цели мог лишь человек, который никогда не собирал крупную сумму. На моём счёте лежали четыреста монет (с учетом потраченных на печать бюллетеня). Сотня золотых увеличит мое личное состояние на целую четверть. Да и цена не выглядит попыткой вывернуть союзнику карманы: для лицеиста это серьёзные (и зачастую неподъемные) деньги, но я ведь не с Рейном торгуюсь, для наследника старого Дома эти деньги вполне подъемные. Эти траты он сможет объяснить отцу.

Брови Альдена поднялись. Похоже, думал, что я сперва потребую несколько тысяч, а потом стану торговаться, снижая их?

— Хорошо, такие условия я принимаю. Ты присутствуешь на каждой дополнительной тренировке и проводишь разбор после каждого упражнения. За эту работу получишь сто золотых: пятьдесят после подписания соглашения и ещё пятьдесят в день окончания показов. Вторая часть не зависит от занятого места, потому что я оплачиваю выполненную подготовку, а не удачный исход. Но! Если демонстрационная группа займёт первое место, добавлю двадцать пять золотых премии.

В его голосе появился деловой азарт. Гордость никуда не исчезла, но теперь Альден уже не оправдывал перед собой природу сделки, а улучшал условия, привязывал деньги к срокам и добавлял награду за результат.

Когда я кивнул, он протянул мне ладонь.

— Младший юрист нашего Дома подготовит текст сегодня вечером, завтра утром я принесу его в лицей. Если условия останутся такими, как мы сейчас определили, подпишем соглашение, сообщим Ренну и соберём людей на первую дополнительную тренировку.

Я пожал протянутую руку. Альден сжал пальцы твёрдо, но без попытки сломать мою кисть.

— Встретимся за полчаса до первого колокола, — уточняю я. — После разговора с Ренном, если он согласится, подпишем договор и договоримся о дополнительном занятии.

Так за рукопожатием сложилась предварительная сделка. Альден сохранял командование без состязания, я получал место заместителя, сто золотых за настоящую работу и возможность поучаствовать в показах. Конечно, можно было посоревноваться с Альденом за место командующего, но зачем? Я не обещал отцу, что займу место Командира, это во-первых. А во-вторых — оставался некий шанс на то, что я и правда проиграю.

За дверью Морланд ограничился коротким прощанием и стремительно ушёл по коридору. Его шаги гулко прокатились под сводами северного крыла, сбились на лестничном повороте и растворились среди далёкого стука закрываемых дверей.

Я задержался возле картографической на несколько ударов сердца, прислушиваясь к себе. Головная боль после лазарета осталась тупой и ровной, зрение больше не темнело. Мать все равно узнает, что я перестарался, но до настоящей травмы было далековато.

Делла ждала у высокого окна возле главной лестницы. За стеклом дождь покрывал внутренний двор серебристой рябью, и отражённый свет ложился на лицо девушки холодной полосой.

Увидев меня без Альдена, она чуть приподняла бровь. Любопытство в её глазах можно было разливать по лабораторным склянкам, но расспрашивать меня Делла не начала.

— Целительница велела тебе после занятий ехать домой, — напомнила девушка.

Я кивнул, перекинул ремень через плечо, и мы начали спускаться.

Лицей опустел за время разговора. В боковых галереях служители гасили ненужные лампы; один шёл вдоль стены с длинным шестом и опускал медные колпачки на светильники, оставляя за собой полосу сумерек. Другие закрывали оконные створки, собирали со скамей забытые тетради и уносили под мышками свёрнутые карты.

За раскрытыми дверями серел дождливый полдень. Каменные ступени блестели чёрным стеклом, а с медных желобов равномерно падали тяжёлые капли.

Неподалёку от северных ворот ждала карета Даллосов. Серебряный герб на тёмной дверце покрылся мелкими каплями, по лакированному борту стекали две тонкие дорожки воды. Лошади недовольно переступали по мокрым камням, фыркали и встряхивали гривами, а кучер сидел под промасленным плащом, с которого дождь скатывался на козлы. Гвардеец Серебряного караула заметил меня под аркой и подал знак. Кучер спрыгнул, расправил складную подножку и взялся за дверную ручку.

— Могу отвезти тебя, — предложил я Делле. — В такую погоду разъезжать в карете куда приятнее, чем прогуливаться.

Девушка на миг перевела взгляд на сухой салон, мягкие сиденья и плед, сложенный возле дверцы. Затем с сожалением качнула головой.

— Боюсь, нельзя, господин Даллос. По правилам приличия девушке не следует оставаться наедине с мужчиной в закрытом экипаже. Даже если мужчина давно учится с ней в одной группе.

Формальное обращение прозвучало с лёгкой насмешкой.

Я мог бы указать на кучера, гвардейца за стенкой и отсутствие у меня сил на посягательство на её добродетель, но я понимал примерную разницу, когда девушка отказывает, желая, чтобы ее переубедили, а когда — маскирует настоящую причину под правила приличия. А может, действительно считает их важными.

После короткого прощания Делла осталась под каменным навесом, где уже собирались несколько учеников, ожидавших экипажи, а я поднялся в