Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Белесый безукоризненно вышколенный рослый лакей в парадной ливрее с поклоном проводил Василия Андреевича к посланнику.

- Какое трагическое недоразумение, - когда после взаимных вежливых приветствий, гость и хозяин уселись на стулья у инкрустированного кофейного столика, взволнованно на французском языке заговорил дипломат,

- Я глубоко уважаю господина и госпожу Пушкиных, я понимаю, что господин Пушкин решил, что задета его честь, но …

Вошел лакей и подал свежезаваренное кофе, ликер, фарфоровую вазочку с печеньем и Геккерн полным достоинства жестом хозяина предложил гостю угощаться, а сам говорил:

- Но, дорогой друг, я вынужден открыть вам тайну, мой сын влюблен в Екатерину Гончарову и оберегая честь сестры госпожа Пушкина присутствовала при их невинных свиданиях у общих знакомых,

Как воспитанный человек Жуковский пил горячий кофе мелкими глотками и только поэтому не подавился от неожиданности.

- Возможно именно это послужило основанием для подлой сплетни, о том, что мой сын ухаживает за госпожой Пушкиной, но если он и оказывал ей знаки внимания, то делал это как воспитанный человек показывающий свое уважение к достойной сестре своей возлюбленной,

Василий Андреевич аккуратно поставил чашку с кофе на стол и продолжал внимательно слушать.

- Признаюсь вам, дорогой друг, что я был против этого чувства и запретил сыну просить руки мадмуазель Гончаровой, но теперь, - c трагизмом говорил и развел руками барон, - что значит мое недовольство, перед страхом, что в результате нелепой случайности и козней недоброжелателей, будет подвергнута опасности жизнь двух достойных дворян и разбиты сердца двух сестер. Я дал согласие сыну на то чтобы он попросил руки мадмуазель Гончаровой[2],

- Я немедленно обо всем сообщу Александру Сергеевичу, - со вздохом облегчения встал со стула Жуковский, - Я рад, что это недоразумение разъяснилось и мы еще вспомним об этом случае как о курьезе на свадьбе вашего сына и Екатерины Гончаровой,

- И формальности, - по-светски улыбнулся Жуковскому поднявшийся с кресла барон, - я полагаю, что раз всё разъяснилось, то господин Пушкин как порядочный человек пусть письменно отзовет свой вызов, а мой сын после этого незамедлительно сделает предложение мадмуазель Гончаровой.

Пусть этот придворный шут уговорит Пушкина отозвать свой вызов. Внешне доброжелательно улыбаясь думал дипломат. Потом, когда Жорж будет вне опасности, мы предадим оба документа гласности и ославим Пушкина как жалкого хвастуна и труса, который сначала бросает смело вызов, а потом когда он принят, убоявшись трусливо отзывает его. А слова? Ну кто их от меня слышал кроме это шута? Всегда можно сказать, что он лжет. Хотя нет, учитывая, что он воспитатель наследника, а ранее учил русскому языку императрицу, а еще и написал текст государственного гимна, то уместнее будет сказать, что господин Жуковский его просто неправильно понял. Уж этот шут, полутурок и бастард[3] ему перчатку в лицо не кинет.

Василий Андреевич Жуковский был талантливым поэтом, благородным человеком, надежным другом, но даже живя при императорском дворе, он не был интриганом. Простодушно верил людям. И тут поверил в искренность чрезвычайного посланника и полномочного министра при императорском дворе в Санкт-Петербурге.

Довольный столь удачной встречей с дипломатом и счастливым завершением своей миссии Василий Андреевич вернулся домой к Пушкину и добродушно улыбаясь рассказал ему о произошедшем недоразумении.

Даже теперь в третьем тысячелетии дойдя до описания этой сцены Александр Сергеевич с трудом сдержал негодование, а тогда в девятнадцатом веке:

- Вы просто не понимаете, - в бешенстве с перекошенным от ярости лицом, говорил он, Жуковскому, - это попытка за счет лжи, уклониться от дуэли. Я не верю, что этот господин сделает предложение мой свояченице. Стоит мне написать отказ от вызова, как он найдет тысячу причин не делать предложение Екатерине, а меня ославит трусом. Я уже сожалею, что дал отсрочку этому господину и в том поручился своим словом.

Пушкин почти кричал, а три сестры в соседней комнате с замиранием в сердце слушали его слова.

Видя, что Александра Сергеевича не переубедить и в таком его нервном состоянии он слушать ничего не желает, Жуковский со стесненным сердцем вышел из дома поэта.

Он приехал в посольство и сообщил побледневшему барону Геккерну «отцу», что Пушкин ему не верит и писать отказ от дуэли не будет.

После того как Жуковский уехал, к Пушкину в кабинет пришла жена и ее сестра Екатерина.

Бледная Наталья Николаевна со слезами просила его принять предложение Геккерна, а после его решительного отказа, закатила истерику:

- Ради своей гордыни, ты ставишь под удар себя, меня, наших детей, их будущность. Если тебя убьют, кто нас защитит, кто нас будет кормить, кто заменит детям отца? У нас нет ничего кроме долгов, как мы будем жить?

Александр Сергеевич попытался ответить, но обычно спокойная, выдержанная жена, не давала ему и слова сказать:

- Ты думаешь дуэль защитит твою или мою честь? – нервном возбуждении кричала она, - Не защитит, не надейся! Все скажут, что раз ты стрелялся с Дантесом то была причина, и эта причина, я. Что я тебе изменила, а ты этого не вынес и поставил этого господина к барьеру. Я тебе не изменяла и не изменю, но все будут говорить и думать иначе. Саша я тебя умоляю одумайся, одумайся,

- Почему ты не веришь, что Жорж влюблен в меня, - едва замолчала сестра, тут же гневно закричала Екатерина Гончарова, - Наташа права, ты всегда думаешь только о себе, о том, что скажут твои почитатели. А мы все тебе безразличны, тебе плевать на нас!

- Катя, - обратился к свояченице Пушкин, - я уверен, он тебе лжет,

- Это ты лжешь, - завопила и затопала ногами Екатерина, - А он меня любит, любит, а ты хочешь его убить,

- Ааа… - в нервном припадке забилась Гончарова, а Наташа обняв сестру пыталась ее успокоить,

- Прекратите кричать, - зайдя в комнату потребовала Александра Гончарова, - дети все слышат и плачут, хоть их пощадите,

- Пощадите! – исступленно в нервном припадке визжала Екатерина, - А меня кто пощадит? Отец наш сумасшедший, мать нас бросила, брат денег почти не дает, живем у Наташки из милости, в приживалках, появился у меня жених, так убить его, убить, чтобы я старой девой засохла! Ненавижу вас всех! Ненавижу!

От разнонаправленных эмоций и нервного потрясения Пушкин затрясло.

- Успокойся Саша, - в