Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Уверенно приказала ему:

- Лицом к врачу повернись,

Тот медленно повернулся.

- Дантес! – сразу его узнав, ахнула Наталья Николаевна.

Сразу вспомнилось как в третьем тысячелетии в бассейне защищая ее Пушкин сильным ударом кулака в голову ломает челюсть рыжеватому молодому хаму, потом она узнает его прозвище «Дантес». Оказывая первую помощь она осторожными движениями собрала плачущему молодому мужчине лицевые кости, всё фиксировала повязкой и дала рекомендацию, ничего руками не трогать, боль терпеть, ждать врачей из «Скорой».

- Не ссы малыш, - едко высказалась Вяземская, глядя на бледного испуганного Дантеса, - ты под защитой Гиппократа,

- Я так понимаю, - обращаясь к Дантесу и рассматривая рентгеновские снимки из истории болезни, сказала Наталья Николаевна, - что несмотря на моё предупреждение, вы своё лицо трогали руками, в результате кости сместились и срослись неправильно,

Дантес, который еле мог говорить промычал утвердительно.

- Предварительно могу вам сказать, - озвучила диагноз хирург, - что если вы хотите нормально говорить и принимать пищу, то лицевые кости придется опять ломать и сращивать их по-новому.

Дантес заплакал, как любой нормальный биологический организм он боялся боли. Он попытался, что-то сказать, но …

Но в девятнадцатом веке графиня Нессельроде не дала ему такой возможности.

- Помолчите Жорж, - пренебрежительно заткнула она «рот» барону Геккерну «сыну»,

Они вчетвером сидели на стульях в домашнем кабинете графа Нессельроде и на французском языке обсуждали последние события.

- Радуйтесь, что Пушкин отозвал вызов, вы остались живы, с перспективой карьеры, рядом с любимым «отцом» и влюбленной невестой, - желчно договорила она,

- Радоваться тому, что мой сын связался с этой … - возмутился барон Геккерн «отец», подавившись прилагательным, ведь мадмуазель Гончарова стала невестой его «сына».

- Браки свершаются на небесах, – высказавшись по-русски неожиданно хихикнула графиня и для собеседников повторила на французском языке, - Les mariages sont ecrits le ciel,

- Кто бы мог подумать, что этот господин так ловко повернет всё это дело, - чуть раздраженно заметила графиня,

- Действительно, кто бы мог подумать, - со злой иронией вторил ей, барон «отец»,

- Если в моем полку и свете узнают о том, что я сделал предложение Гончаровой после вызова Пушкина, меня ничто не спасет, - хмуро заметил Дантес, - и записка Пушкина к секундантам роли играть не будет, все будут говорить о его благородстве, о том, что он отозвал свой вызов, по просьбе жены и ради счастья Екатерины, а я принял его отказ из трусости. Мне всё равно придется стреляться или бежать из России,

- Вы знаете господа, - вступив в беседу с негодованием заговорил граф Нессельроде, - за этот год мой служащий Пушкин появился в архиве министерства только три раза, а я даже замечания ему сделать не могу,

Граф пожевал тонкими губами и негодуя продолжил говорить:

- Эту историю Петра он пишет уже пять лет, получает жалование, а где результат?

- Я докладывал о его возмутительном безделье Императору,- жаловался собеседникам министр иностранных дел, - но Его Величество резко посоветовал мне не лезть не в свое дело,

- Вы уверены, что между Императором и Пушкиной ничего нет, - спросил он жену,

- Николай Павлович к ней слегка неравнодушен, но не более того, - быстро ответила графиня,

- Ну что ж, доблестный рыцарь, - посмотрев на Дантеса сухо без иронии предложил граф, - играйте дальше, публика с нетерпением ждет продолжения этого спектакля,

- Но, - попытался возразить Дантес,

- Никаких, но, - оборвал его граф Нессельроде,

Далее он поставил Дантеса перед выбором:

- Или вы играете свою роль, или более не можете рассчитывать на моё покровительство. И тогда выбирайтесь из этого болота сами. Не только в свете Санкт-Петербурга узнают подлинную историю вашего сватовства, но и будьте уверены, наши дипломаты как забавный курьез расскажут ее в Европе,

Дантес сильно побледнел и посмотрел на «отца» тот молчал, граф заметил этот ищущий защиты взгляд и безжалостно уведомил жениха мадмуазель Екатерины Гончаровой:

- Ваш любовник вам не поможет, - решительно говорил, как дипломатическую ноту зачитывал, граф, - ради него король Нидерландов, не пожелает портить отношения с Российской Империей, а вот я всегда могу устроить, что посланника и полномочного министра вышлют из России с позором, достаточно сообщить Николаю Павловичу о ваших любовных пристрастиях и забавах, о товарах которые без уплаты пошлин получает барон Геккерн как посол, а потом перепродает через доверенных лиц, о многих других шалостях, в том числе о нелицеприятных высказываниях которые господин барон в кругу дипломатов позволял себе о нашем Государе,

Теперь побледнел барон Геккерн «отец», он понимал, что граф Нессельроде в состоянии осуществить свои угрозы.

- Так вот перед публикой вы сыграете роль благородного рыцаря, который пожертвовал собой чтобы спасти честь любимой женщины, - как своему подчиненному поставил задачу Дантесу, граф Нессельроде,

- Кто любимая женщина? – морща лоб тупо спросил Дантес ,

- Госпожа Пушкина, - объяснила тупице, графиня,

- Но я ее не люблю, - не понимал Дантес,

- Это не важно Жорж, - хихикнула графиня, - я вам уже говорила: пусть все думают, что любите,

- Вы любите, вы всем пожертвовали ради нее, а господин Пушкин жалкий рогоносец, вот как должны говорить в салонах столицы.

Дантес закрыл лицо руками и всхлипывая тихо плакал в процедурном кабинете больницы Санкт-Петербурга третьего тысячелетия. Наталье Николаевне было неловко смотреть на хнычущего как ребенок мужчину и она распорядилась:

- Вяземская, введите ему сибазон[1] пять миллиграмм внутримышечно,

- Еще Дантеса, я не лечила, - недовольно буркнула Маша,

- Лечит врач, - резко оборвала ее Наталья Николаевна, - а процедурная сестра выполняет его распоряжения,

После полученного замечания Маша нервно передернула плечами, но сдержавшись от дерзкого ответа смолчала и повернулась лицом к Дантесу.

- Заголяй попку милый, наклонись, расслабь ягодицы, - издевательски предложила Вяземская, Дантесу, - я тебя сейчас кольну, может даже удовольствие получишь,

- Вяземская, - потребовала врач, - за пределами больницы разговаривайте как считаете нужным, но тут соблюдайте минимальные этические нормы.

Наталья Николаевна, не глядя на недовольную Вяземскую вышла из процедурной.

В ординаторской выполняя рутинную работу по составлению ежемесячного отчета она невольно памятью Натальи Пушкиной вспомнила.

Известие о том, что Дантес сделал предложение Екатерине Гончаровой вызвало в обществе, изумление которое лучше всех выразила графиня Софья Александровна Бобринская[2]: «Никогда