Фантастика 2026-158 - Максим Арх

еще, с тех пор как стоит свет, не подымалось такого шума, от которого содрогается воздух во всех петербургских гостиных. Геккерн-Дантес женится! Вот событие, которое поглощают всех и будоражит стоустую молву.Он женится на старшей Гончаровой, некрасивой, черной и бедной сестре белолицей, поэтичной красавицы, жены Пушкина».

Сплетники искали причину столь неожиданного известия вот тут и пошла гулять по салонам молва запущенная из салона Нессельроде. Рыцарь жертвует собой, чтобы спасти честь дамы. Павел Дмитриевич Дурново[3] написал в своем дневнике: «Раут у Нессельроде. Дантес, усыновленный бароном д'Эккерном, женится на м-ль Гончаровой. Говорят, что он ухаживал за <ее> сестрой — г-жой Пушкиной и что он был принужден мужем к объяснению. Молодой человек — побочный сын голландского короля[4]. Это фат, весьма ограниченный».

А уж как эта история нравилась девицам и дамам, это же так романтично, в духе популярных сентиментальных романов или пошлых авантюрных историй публикуемых во французских книжках которые так любили читать в высшем обществе.

Старался и сам Дантес под «честное» слово в кругу сослуживцев он рассказывал о своей «интрижке» с Натальей Пушкиной летом 1836 года, когда кавалергарды стояли в Новой Деревне.

- Господа, - на пирушке в офицерском собрании в стиле бульварного романа вдохновенно врал Дантес выпившим приятелям кавалергардам, - этим летом я засиделся на даче разговаривая с Натали, входит Пушкин увидел нас, молча вышел, опять вошел, поцеловал жену, предложил ей подать ужин в столовую и снова вышел из комнаты. «Пора, Жорж, уходите. Мне надо идти в столовую» - сказала Натали. Мы поцеловались и я ушел. На выходе из дома я встретил Пушкина, его вид был страшен, но он молчал. Утром ко мне прибегает горничная Натали с запиской в которой пишет, что я вчера просил руки ее сестры Кати и что ее муж согласен на этот брак. Я недоумевал, ничьей руки я не просил, но Catherine мне нравится и хотя я не просил ее руки, но буду рад сделаться ее мужем. Потом выяснилось, что увидев жену в гостиной на наедине с мной, Пушкин вышел, в кабинете намазал свои толстые губы сажей, вернувшись вторично поцеловал жену, снова ушел. Когда я поцеловал Натали на прощанье, то сажа осталась на моих губах, в передней я столкнулся с Пушкиным я заметил его пристальный взгляд и язвительную улыбку. Затем Пушкин устроил сцену жене, застигнутая врасплох та отвечала, что я просил руки ее сестры и поцеловала меня в знак своего согласия. Вот так я был вынужден посвататься к Catherine[5].

- Тебе так нравится Катя или ты хочешь спасти Натали от ее бешеного ревнивца мужа, - засмеялся сидевший за столом хмельной князь Трубецкой,

- Князь, - ответно засмеялся Дантес, - порядочные люди на такие вопросы не отвечают, дело сделано,

- А вино налито, - громко выкрикнул приглашенный в офицерское собрание кавалергардов, офицер Гатчинского лейб-кирасирского Наследника Цесаревича полка князь Барятинский[6],

- Господа, - встав, предложил он тост, уже хорошо подгулявшим офицерам, - предлагаю выпить за то чтобы наш друг носил только каску, а не рога!

Под «страшным» секретом сослуживцы Дантеса делились этой пикантной историей со своими знакомыми, те приукрашая передавали эти рассказы дальше и сквозняком по высшему обществу гуляла сплетня о доблестном, благородном рыцаре, прекрасной даме, ее «страшной» бесприданнице сестре и обманутом жалком смешном рогоносце, который строит из себя невесть что.

Только по слухам зная об этой истории фрейлина императрицы Александры Федоровны двадцатилетняя Мари Мердер с романтическим восторгом написала в своем дневнике: «Он пожертвовал собою, чтобы спасти ее честь. Если Дантесу не оставалось иного средства спасти репутацию той, которую он любил, то как же не сказать, что он поступил великодушно?!»[7]

Даже императрица Александра Федоровна, будучи подвержена простительной женской слабости любви к сплетням не в силах сдержать нетерпение, отослала записку одной из своих фрейлин — Екатерине Федоровне Тизенгаузен[8], дочери Елизаветы Михайловны Хитрово[9]: «Мне бы хотелось иметь через вас подробности о невероятной женитьбе Дантеса».

Слухи росли как снежный ком и дополнялись невероятными подробностями. Отношения Пушкиных, Екатерины Гончаровой и Жоржа Дантеса, были самой обсуждаемой темой в светских разговорах столицы ноября и декабря 1836 года.

Фрейлина императрицы Мари Мердер в своем дневнике передает один из таких слухов: «Рассказывают — но как дерзать доверять всему, о чем болтают?! — Говорят, что Пушкин, вернувшись как-то домой, застал Дантеса tête-à-tête со своею супругою. Предупрежденный друзьями, муж давно уже искал случая проверить свои подозрения; он сумел совладать с собою и принял участие в разговоре. Вдруг у него явилась мысль потушить лампу. Дантес вызвался снова ее зажечь, на что Пушкин отвечал: «Не беспокойтесь, мне, кстати, нужно распорядиться насчет кое-чего…». Ревнивец остановился за дверью, и через минуту до слуха его долетело нечто похожее на звук поцелуя…»[10].

- Наталья Николаевна, пришли врачи из отделения челюстно-лицевой хирургии, заведующий приглашает вас прийти на консилиум по больному, которого вы с утра смотрели, - в третьем тысячелетии зайдя в ординаторскую и обратившись к хирургу негромко сказала новая сестра-хозяйка Даша,

- Передайте Спасскому, что свое заключение по лечению больного я написала в его истории болезни, добавить мне нечего, - резко ответила Наташа,

- Наталья Николаевна, - встревоженно спросила Даша, - у вас все в порядке?

- Всё в норме, - повернувшись на компьютерном кресле лицом к ней более спокойно сказала Наталья Николаевна, - а ты Даша, проверь как там Вяземская без тебя в процедурной справляется,

- Очень даже справляется, - засмеялась Даша, - больные к ней сначала заходили мрачные и недовольные, а выходят и смеются,

Наталья Николаевна вопросительно подняла брови.

- Кто похвалит меня лучше всех, - говоря смеялась Даша, - тот получит большую вкусную конфету[11], так Маша всех встречала, а если ее после укола или перевязки хвалили, то вручала пациенту шоколадную конфету и шептала ему: «Ты лучший!»,

- Скучно у нас будет, когда она уйдет, - легонько вдохнула Даша,

- Наталья Николаевна, - вошла в процедурную Таня Ларина, - больной из десятой палаты к плановой операции подготовлен, ждем вас,

- Иду, - встала с кресла хирург.

После суточного дежурства домой Наташа и Маша возвращались утром на машине Вяземских, обе бледные, усталые. В просторном салоне машине, они сняли обувь с отекших ног, водитель средних лет плотный мужчина молча включил автокондиционер.

- Как только мне найдут замену, - негромко объявила вымотанная болезненно бледная Маша, - я ухожу,

Наташа промолчала, она смотрела в окно на мелькающие питерские пейзажи и не о