Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- До выстрелов дело не дойдет, Пушкин дал слово Императору без его ведома ничего не предпринимать, - уверила его графиня Нессельроде, - но если Пушкин все же бросит вызов, то о дате и месте дуэли мы оповестим графа Бенкендорфа. Он пошлет жандармов и предотвратит кровопролитие. Да еще и пустим слух, что это Пушкин известил жандармов. Многие в свете знают о том, что Император поручил графу, оказывать Пушкину поддержку своими советами. Нам поверят, а этого господина ославят трусом,

- Вы уже обещали отправить моего сына в безопасное место на Кавказ, - желчно высказался Геккерн «отец», - а вместо этого он вынужден женится старой бесприданнице Гончаровой, чтобы избежать скандала и дуэли,

- Не все графиня верят в придуманную вами сплетню о том, что мой сын жертвует собой ради спасения чести любимой женщины, - чуть повысил голос барон Геккерн, - есть и такие кто уже говорит, что мой сын спрятался за юбку мадмуазель Гончаровой, чтобы не выходить на поле чести. За вашу интригу, платим мы,

- Вы нам больше не верите барон? – ледяным тоном поинтересовался ранее молчавший граф Нессельроде, - Раз так, то не смею вас удерживать в своем доме,

- Уже на следующей аудиенции у Императора, - не меняя положения тела на стуле и глядя в блеклые глаза чрезвычайному посланнику и полномочному министру королевства Нидерланды, отчетливо разделяя каждое слово говорил граф Нессельроде, - наш друг граф Бенкендорф, сообщит государю, что выполняя его поручение он узнал, что это вы распространяли слухи о связи Пушкиной с вашим любовником, что это он чтобы уклонится от дуэли сделал предложение Гончаровой, что вы занимаетесь со своим «сыном» содомским грехом, что …

- Достаточно, - выкрикнул барон.

Бледный Дантес сидел у стены кабинета на своем стуле, не проронив ни слова. Он ненавидел Пушкина и его жену, за то зло которое пытался им причинить, за свою неудачу в этом, за вынужденное сватовство к женщине, которую не любил и эта ненависть жгла его изнутри, не давала ему покоя, искала своего выхода.

С 27 декабря 1836 года Дантес, через месяц после «болезни», вновь стал появляться в свете. Скучающие сентиментально-восторженные дамы и романтичные девицы, считали бледного Дантес весьма интересным «романтическим героем. Он опять приковывал к себе общее внимание. В придворном обществе всем по-прежнему было интересно, как окончится пьеса с участием Александра Пушкина его жены Натальи Пушкиной, Дантеса и Екатерины Гончаровой.

В третьем тысячелетии где Пушкин писал повесть своей жизни, с циничным удовольствием сказали бы: «Шоу должно продолжаться».

28 декабря 1836 года Дантес нанес визит Карамзиным зная, что встретит там чету Пушкиных. При виде него Александр Сергеевич почувствовал как злоба стиснула его сердце, он побледнел, но соблюдая внешние приличия, сдерживаясь говорил отрывисто и всем своим видом подчеркивал как он презирает этого хлыща, который когда вступит в брак с Гончаровой формально станет его родственником. А ещё его приводило в бешенство, что Дантес все также смотрит на его жену, а Наталья Николаевна не зная как выбрать верный тон общения с этим господином, сильно нервничает. Выдержав приличия чета Пушкиных с Екатериной Гончаровой покинули салон Карамзиной. В карете, сидя напротив Александра Сергеевича невеста Дантеса не сдержавшись со злобой сообщила Пушкину:

- Слава Богу, я скоро покину ваш дом,

- Я тоже жду этого с нетерпением, - насмешливо ответил ей Пушкин,

- Прекратите, - на грани нервного срыва выкрикнула Наташа и тихо чуть слышно договорила, -и так голова болит,

Все замолчали. В последние дни декабря 1836 года было промозгло и холодно и по этому холоду они ехали навстречу своей судьбе.

Приготовление невесты к свадьбе столь сладостное для женщин вызывало у Пушкина сильнейшее раздражение, дни до свадьбы он считал с таким же нетерпением как и Екатерина Гончарова

Бракосочетание между Дантесом и Екатериной Гончаровой[5] было совершено 10 января 1837 года по католическому обряду — в римско-католической церкви св. Екатерины[6]. Александр Сергеевич Пушкин на свадьбе не был, но и не возражал, чтобы на свадебном торжестве старшей сестры присутствовала Наталья Николаевна Пушкина.

Вскоре после свадьбы Дантес с женой нанесли визит Пушкиным.Александр Сергеевич их не принял. Он испытывал к Дантесу такое же физическое и нравственное отвращение, как любой нормальный человек испытывает к ползущему извивающемуся гаду, старающемуся проникнуть в его дом.

Геккерн «отец» с печалью на челе сообщал всем светским знакомым, что его «сын» пытался наладить добрые отношения со своим родственником, но увы, его не только не приняли, но и письма возвращали нераспечатанными. Устойчивая сплетня о «великодушном» Дантесе и озлобленном смешном «рогоносце» Пушкине получала новые подробности и охотно распространялась в обществе. Почтенная публика, ранее чуть разочаровавшаяся «счастливым» концом пьесы где всё мирно окончилось свадьбой, с началом нового акта с удовольствием занимала свои места в театре высшего придворного общества.

Госпожа Смерть неслышно вошла в кабинет где Александр Сергеевич писал свою повесть, на светящемся мониторе она прочитала последние предложения.

- Саша, милый, - всхлипнула Наталья Николаевна, - как же ты был одинок тогда, никто тебя не понимал, не жалел, а я дура …

- Оставь Наташа, - тихо сказал Пушкин, - ты не в чем не виновата,

- Виновата, - упрямо сказала Наталья Николаевна, - я же хотела как лучше, я хотела поддержать Катю в первых днях ее замужества, я надеялась, что всё миновало и дальше мы заживем спокойно. Мне не надо было встречаться с Екатериной и Дантесом у общих знакомых, мне надо было уговорить тебя уехать хотя бы на время, пока все не утрясется, мне …

- Я не стал бы бежать, - встав с кресла и повернувшись лицом к жене, тихо непреклонно ответил Пушкин, - в любом случае встреча с Дантесом рано или поздно была бы неминуема, да и не убежишь от судьбы,

- Конечно я простая женщина, - начала говорить Наталья Николаевна, но Пушкин прервал ее веселым искренним смехом:

- Это ты то простая женщина, - смеялся он, глядя в глаза Госпоже Смерть, - ой уморила …

Хотя говорить Госпоже Смерть, что она уморила, несколько опрометчиво, но Пушкин смеялся ей лицо,

- Ты Наташа женщина очень непростая, уж мне ли этого не знать,

Госпожа Смерть невольно улыбнулась поэту и ласково погладила его по лицу, ее ладони не были ледяными, от ее рук исходила нежная успокаивающая прохлада. А потом … потом Наталья Николаевна и Александр Сергеевич после