Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин

разных гадостей творили соседи друг другу в нехороших коммунальных квартирах. Предотвращать такие правонарушения входило в обязанности участковых милиционеров. Только разве за всеми квартирами уследишь, разве всем вредным гражданам можно укорот дать. Вот так и шли коммунальные войны на кухнях и в коридорах старых квартир.

Но бывали и другие коммунальные квартиры, где люди жили дружно, помогали друг другу во всем, поддерживали. На больших кухнях готовили вместе, обменивались новостями, делились горестями и проблемами, да тут же праздновали радостные события. Здесь можно было оставить детей на присмотр соседке и уйти в гости или по делам. Здесь все праздники справляли вместе, так что и похороны, и свадьбы все рядом друг с другом.

Именно такого эффекта хотели добиться советские власти, когда организовывали коммунальные квартиры, только вот не рассчитали, что строй то они строят коммунистический, справедливый, только вот не все люди к такому повороту событий готовы. Не все готовы к системной перестройке сознания и как следствия быта.

Мир обновился, перешел на новую ступеньку развития, но люди не все готовы были к такому повороту. А насильно в рай не затащишь.

Мне с соседями по коммуналке повезло. Возможно сыграло то обстоятельство, что на мне милицейские погоны, а с представителями власти никто связываться не хотел. Но я все же верил в лучшее. Мой жизненный опыт штурмовика подсказывал, что соседи мои люди порядочные, душевные, хотя каждый со своим и непростым характером. Ведь у штурмовика жизнь всегда на нерве. Гнилого человека мы всегда чувствуем на расстоянии. Ведь когда стоишь на передовой с плазмоганами, то очень важно, чтобы рядом с тобой были надежные товарищи, которые не сломаются, не испугаются, и чтобы не происходило будут стоять до последнего. Так что у меня чутье на гнилой корень, мне без него не выжить.

Соседей у меня было пятеро. Проживали они в двух комнатах.

В одной жила семья Буданцевых. Володя и Катя, муж и жена, приятные молодые люди немного за тридцать. Владимир работал инженером на Ленинградском оптико-механическом объединении «ЛОМО». Екатерина — учительница начальных классов в соседней пятьсот седьмой школе. У них была дочка Света, озорница восьми лет от роду, только-только закончила первый класс.

Родители готовились отправить ее в летний лагерь по путевке, которую Владимир получил от завода. Катя бегала по магазинам, покупая детские вещи, без которых в лагере никак. К лету ведь надо подготовить ребенка — платья, босоножки, ленточки, бантики, заколки. Столько всего нужно и эти покупки оборачиваются суматохой, которая заполняла сейчас всю нашу коммунальную квартиру.

Только Василий Иванович Буданцев, отец Владимира, сохранял спокойствие и старался упорядочить тот хаос, что творился сейчас в квартире. Был он заслуженным пенсионером, всю жизнь проработавшим на ЛОМО, так что сын можно сказать продолжал трудовую династию.

Василий Иванович был интеллигентным мужчиной за шестьдесят лет, с отменным чувством юмора и житейской мудростью, которая так нравилась прежнему Валерию Ламанову.

Во второй квартире жила пожилая женщина, та самая старушка, которая разбудила меня в первый день жизни в этом мире. Звали ее Наталья Петровна Позднеева и была она заслуженным работником медицинской службы, человеком обстоятельным, въедливым и не уживчивым. Вероятно, поэтому личная жизнь у нее не сложилась. Мужа убили в Блокаду, а сама она так и прожила остаток жизни одна. Её ворчливый характер мог только скрасить юмор Василия Ивановича, который всячески ухаживал за Натальей Петровной, стараясь не замечать ее колючий характер.

Когда я пришел, дома были только Наталья Петровна и Василий Иванович. Они колдовали на кухне. Наталья Петровна варила суп, которым будет вечером угощать всех жителей нашей квартиры. А Василий Иванович что-то писал в толстой тетрадке. Недавно к нему обратились из дирекции ЛОМО и попросил для местной стенгазеты написать цикл очерков-воспоминаний о своей работе на заводе.

— Ой, Валерий Иванович пришли. Переобувайтесь, мойте руки, скоро будем есть суп. Я наварила кислых щей из квашенной капусты. А Василий Ивнович ходил в магазин и принес свежей сметаны. Жирная такая, ложка стоит. Вкуснотища. Проходите, проходите.

— Наталья Петровна, я, к сожалению, не могу остаться. У меня маленькое мероприятие на вечер запланировано. Я же не знал, что у вас такой вкусный суп. Иначе бы я поменял все планы, — затараторил я с порога.

— И что же у вас за мероприятие, молодой человек? Позвольте полюбопытствовать, — отвлекся от своих очерков Василий Иванович.

— В киношку мы собрались с одним хорошим товарищем, — ответил я.

— И что нынче дают в кино? — спросил он.

— «Блеф» итальянскую комедию.

— Ой, это же Адриано Челентано. Прекрасный певец. Очень люблю его, — сказала Наталья Петровна. — Потом расскажите, стоит ли идти смотреть.

— Правильно, правильно. Ждем ваш обстоятельный отзыв. И если фильм стоящий, то мы с Натальей Петровной тоже сходим, — радостно заявил Василий Иванович.

— Обязательно все расскажу. Только мне бы сейчас в ванную. Ополоснуться. А то я немного опаздываю, — сказал я.

— И что? Даже чай пить не будете? — поинтересовалась Наталья Петровна.

— Ну, какой чай, Наташенька. Ты же видишь у Валеры свидание. Ему сейчас никак не до чаю, — сказал Василий Иванович.

Ванная была в полном моем распоряжении. Я сходил за полотенцем, вернулся в ванную и заперся. Я ополоснулся в душе, используя хозяйственное мыло и мочалку. Недолго думая, вымыл голову шампунем «Надежда». Лето, тепло, хоть и пасмурно. По дороге к кинотеатру голова успеет высохнуть, зато пахнуть буду положительно ароматно.

После ванной я переоделся. Надел свежую белую рубашку с коротким рукавом, пиджак, черные брюки и туфли фабрики «Скороход». У Ламанова я нашел туалетную воду с цитрусово-цветочным ароматом под названием «Зевс». Ее выпускала Ленинградская парфюмерная фабрика «Северное сияние». Я побрызгался туалетной водой, так чтобы был легкий намек, а не сильный шлейф, и накинул куртку.

Василий Иванович и Наталья Петровна пожелали мне «ни пуха, ни пера» и «семь футов под килем». Я добродушно послал их к черту и отправился на свидание.

Я не волновался, хотя это было первое мое настоящее свидание. На родной планете я, конечно, встречался с девушками, только там не было ничего интересного. Легкие мимолетные встречи. Когда я стал штурмовиком, мне уже было не до романтических отношений. И вот сейчас, когда жизнь стала относительно спокойной, я решил испробовать это новое чувство на вкус.

Машину я решил не брать. Кто знает, как пройдет свидание. Может после кинотеатра мы заглянем в кафетерий или ресторан, а там выпьем по бокалу вина.