Лыжня Антикайнена. Снова в СССР - Алексей Почтарёв

уроков самостоятельно провели классный час по теме «Обязанности советских школьников». Провели неплохо, на уровне, вовлекли весь класс в обсуждение, когда нужно помогать дома маме, что обязан делать школьник в классе и почему. Рассказали, что в Советском Союзе любой труд в почете, привели примеры. Даже мне было интересно все это послушать. Совсем другой подход к воспитанию детей, чем в будущем. В этом времени, если кто-то из школьников намусорил, ему говорят:

— Иди убери. В СССР слуг нет. Все господа и слуги в семнадцатом году закончились.

А в двадцать первом веке всё наоборот, там каждый мнит себя господином, за которым должны всё убирать слуги, хотя сам быть может ничего из себя не представляет. Поэтому не сомневаясь бросают мусор под ноги:

— Дворник зарплату получает, уберет.

— Уборщица в школе деньги получает — это ее обязанность за учениками мусор подбирать.

А любая попытка привлечь школьников к труду встречается их родителями в штыки. Потом те же родители удивляются, почему их сыночек достиг сорокалетнего возраста, а у него всё еще ни нормальной работы, ни семьи. Целыми днями или за компьютером в игры играет, или на диване лежит. Как так получилось? Мы же ему ни в чем не отказывали?!

В общем бурчу, как старый дед — такое сильное впечатление на меня произвел классный час. Мне-то есть с чем сравнить…

Дома всё тоже. Мама опять пришла с работы расстроенная. Рассказала, что звонила на завод, не сразу нашла того, кого нужно. Какой-то начальник ей сказал, что в ближайшее время машину за отцом отправить не смогут. Все машины в разъезде. До деревни, в которой находится отец около шестисот километров, зима, дороги занесены, не так всё просто. Тем более, как ей сказали, медицинская помощь отцу оказана, он находится в тепле, в безопасности, может и подождать.

— Там же пограничный район, — говорю я маме, — может можно договориться с пограничниками? Подвезли бы его до поселка Лоухи. Там железнодорожная станция, сел бы на поезд и доехал бы до Петрозаводска, а тут бы мы его встретили. Такси взяли, довезли бы до дома.

— Как он будет ходить, у него же нога сломана, — напомнила мне об очевидном Татьяна.

— На костылях, костыли, наверное, в амбулатории есть, — возразил я.

— Вряд ли там есть костыли, — засомневалась мама, — да даже с костылями он не сможет в вагон сесть.

Да, об этом я не подумал, тут же все железнодорожные платформы низкие, в вагон нужно карабкаться по крутым ступенькам. С двумя ногами и то сложно, а уж на одной практически невозможно. Хотя я бы смог, на руках подтянулся бы, если бы жизнь заставила, а как отец Саши — не знаю. Впрочем, это я представляю себя взрослым мужчиной, каким был в прошлой жизни. В одном мама Саши права, сейчас мы живем в СССР, в государстве, где человек человеку товарищ, а не волк, как при капитализме. В этом времени принято помогать друг другу, особенно здесь на севере. На юге и сейчас в шестидесятые всё по-другому. Там за каждый шаг, за любую помощь постороннего тебе человека надо платить.

На севере, в частности в Карелии, принято помогать: подвезут бесплатно на машине; дадут пить, если мучает жажда; накормят, если голоден. В деревнях уходя не закрывают на замок двери — без хозяина никто не войдет. Удивительно, но в шестидесятые сотрудники ГАИ Карелии не берут взяток с водителей, а действуют строго по закону, в отличие от гаишников юга нашей страны.

Особенно эта разница между севером и югом ощущалась в поездах. Едешь из Петрозаводска до Москвы: проводники в чистой форме, вежливые, предлагают чай, в вагоне чисто. Пересаживаешься на южный поезд и такое впечатление, что попал в другую страну: пьяные проводники, зассаные туалеты, грязные вагоны, чая нет.

К сожалению, ближе к девяностым и на севере многое переменится не в лучшую сторону, но пока до этого далеко и можно не сомневаться, что человеку на костылях обычные пассажиры помогут сесть в поезд.

* * *

В школе всё было по-прежнему. Меня никто не искал. Хулиганы к девушкам практиканткам больше не приставали. Слышал, что с ними поговорила наша директриса и пригрозила репрессиями. У нее имеются реальные возможности сильно испортить жизнь малолетним придуркам.

А через неделю из похода вернулись друзья отца и вечером Слава Кочергин и Андрей Пивоваров зашли к нам домой и сильно удивились, что машина так и не была отправлена с завода.

— Я был уверен, что машину отправят сразу же после моего звонка, — оправдывался Слава.

— Там есть у нас один придурок из начальства, наверное, он и затормозил отправку машины, — пояснил Андрей.

— Этот поход поддержал партком завода, но среди руководства многие были против, — сказал Слава.

Я-то это прекрасно понимал. У завода есть план производства, который нужно выполнять, а тут двенадцать человек отправляются в поход, пусть и в политически правильный, но не имеющий никакого отношения к решению задач, стоящих перед заводом. И зарплату походникам за это надо платить, и машину гонять за тридевять земель. Поэтому чисто из противоречия решениям парткома тормознули отправку машины за отцом.

— Никакой связи нет. Где там Петр находится? Где ночует? Как его там кормят? Насколько серьезный у него перелом? — забросала вопросами товарищей отца мама.

— В амбулатории телефона нет, телефон есть только в сельском совете, но туда Петр со сломанной ногой дойти не может, — ответил Слава, — костылей нет.

— В амбулатории есть койка, — сказал Андрей, — там фельдшер, голодным не оставит, накормит. Деньги у него есть.

— Фельдшер молодая? — поинтересовалась мама.

Парни как-то странно переглянулись и дружно отрицательно закрутили головами:

— Да нет, не молодая, — сказал Слава.

— Лет шестьдесят, — добавил Андрей.

Но я им не поверил. Фельдшер там скорее всего молодая женщина.

— Травму получил случайно, — перевел разговор на другое Слава, — там местность не такая как здесь под Петрозаводском, горы. На лыжах идешь то вверх, то вниз. Вот с одной горушки мы спускались, Петр слетел с лыжни, неудачно упал, повредил ногу. Вначале думали просто ушиб, но идти не может. Из лыж сделали санки, тащили по лесу около десяти километров. В деревне фельдшер осмотрела, пощупала ногу, сказала, что скорее всего перелом. Наложила гипс. А с гипсом куда мы его потащим по лесам, тем более ударили морозы.

— До тридцати пяти было, — пояснил Андрей.

— Из сельсовета позвонил на завод, был уверен, что машину за ним пришлют сразу, — оправдывался Кочергин.

Мама предложила товарищам отца чаю, но они отказались.

А через день привезли отца. Слава с