Лыжня Антикайнена. Снова в СССР - Алексей Почтарёв

одноклассницы после работы подрабатывает, печатает на машинке для студентов университета дипломные проекты. Через одноклассницу договорился с ее мамой на печать книги. Сказал, что это нужно для моего отца. Тем более, что взял для себя псевдоним Петр Васильев. Женщина ничего не заподозрила, ей было все-равно, взяла аванс, а через неделю вернула мои тетради с текстом и десять экземпляров рукописи книги, отпечатанных на машинке. По пути она даже исправила все орфографические ошибки и помарки, содержащиеся в тексте, которые я не заметил при проверке.

Адреса редакций издательств и литературных журналов взял в библиотеке. Разложил рукописи по большим конвертам, разослал по редакциям и стал ждать ответа. Примерно через месяц стали приходить ответы. В большинстве своем это оказались стандартные отписки: «Ваш роман не подходит нашему издательству по …». И кратко говорилось о том, почему они не печатают фантастические произведения именно такого формата. Вместо подписи главного редактора печать факсимиле.

У меня сложилось такое впечатление, что на самом деле рукопись книги никто не читал. Отвечала скорее всего какая-нибудь сотрудница из отдела писем, а она же ставит печать факсимиле на ответ.

В двух случаях прислали рецензии на книгу подписанные внештатными сотрудниками редакции. В Советском Союзе есть такая практика. Постоянные сотрудники редактируют произведения, которые идут в печать, а рукописи никому не известных авторов направляют на рецензирование внештатным сотрудникам, которые работают в другом месте, но за небольшие деньги пишут ответы несостоявшимся писателям.

В рецензии за подписью какого-то Климова В. А. говорилось, что сюжет книги не соответствует коммунистическим представлениям о будущем нашей страны и прочее подобное бла, бла, бла. Если коротко резюмировать: советских людей ждет светлое коммунистическое будущее, а то что написал я о девяностых годах — поклеп и провокация. Капитализма в СССР не будет никогда, потому что социалистический строй самый передовой строй в мире. Точка.

И я понял, что в ближайшие годы книгу с таким сюжетом никто печатать не будет. Она не соответствует требованиям социалистического реализма, который главенствует не только в живописи, но и в советской литературе, в том числе и в фантастике. Вспомните «Полдень, XXII век» Стругацких и другие подобные им фантастические произведения. Будущее в советской стране может быть только светлым, коммунистическим.

Без сомнения, такую книгу, как моя, скорее всего охотно напечатают в девяностые годы, но тогда она потеряет свою актуальность, как предостережение о будущем.

Посылать же текст книги в КГБ я посчитал глупостью. Никаких доказательств, что именно так сложится жизнь в СССР у меня нет. Ну, прочитают мою книгу, возьмут меня на заметку как диссидента и клеветника на советскую действительность. Могут затормозить поступление в вуз или еще как-то нагадить. Мне это надо? Разумеется, нет. Поэтому глобально пусть все идет, как идет.

Кстати, совершенно напрасно я менял в книге фамилии основных политических деятелей девяностых годов. В шестидесятые годы эти люди еще мало кому известны.

(Борис Ельцин в 1965 году назначен директором Свердловского домостроительного комбината. В 1966 году Михаил Горбачёв избран первым секретарём Ставропольского горкома КПСС. Борис Березовский в шестидесятые годы студент факультета электроники и счётно-решающей техники Московского лесотехнического института, а Анатолий Чубайс учится в школе — примечание автора).

Пока пришел к выводу, что нужно начинать печататься с чего-то малого, например, попробовать написать несколько рассказов. Тем более, что сюжеты из будущего в голове есть — дело за малым, приспособить их к требованиям текущего времени. А вот потом, когда мое имя будет известно редакторам, снова попробовать протолкнуть свой роман о будущем.

За девять прошедших лет многое изменилось в стране и в литературе…

По дороге от пляжа к дому на улице Гористой встретил Проньку, теперь маму двух детей Ирину Климову — один ребенок лежит в коляске, другой, мальчик лет трех, идет рядом.

Пронька окончила восемь классов и поступила в торгово-кулинарное училище в Петрозаводске. Работает поваром в столовой леспромхоза. Вышла замуж за местного парня.

А вот подруги моей сестры Надежды Игнатич в поселке нет. Ее мама была заместителем директора ОРСа. Расследование махинаций с финскими товарами установило, что она в преступных схемах не участвовала. Тем не менее женщина уволилась с работы, а их семья уехала из поселка, говорят, вернулись в Белоруссию.

Дома на улице Гористой днем никого нет.

Бабушка в пятьдесят пять лет вышла на пенсию, но иногда, как сейчас, работает в книжном магазине летом, подменяет вышедшую в отпуск продавщицу. В поселке не так просто найти человека на замену, досконально разбирающегося в особенностях советской книжной торговли.

Дедушка тоже на пенсии с шестидесяти лет, но тоже подрабатывает и зимой, и летом. Молодые педагоги, приехавшие в поселок по распределению, не всегда полностью отрабатывают положенные по закону три года. Причины разные, чаще всего — это вышла замуж, уехала к мужу. Или забеременела, вышла в декретный. Вот чтобы дети посредине учебного года не остались без учителя, приглашают поработать пенсионера. Летом дед работает в пионерском лагере, организованном при школе.

Сейчас разогрею кастрюлю с супом на электрической плитке, накрою на стол к приходу бабушки. На обед она приходит домой.

К сожалению, при попадании в этот мир мне не досталось сколько-нибудь значимых «роялей в кустах». Умение быстро считать в уме и читать закрытые книги можно не учитывать. Да, это помогает в учебе — не более. А вот абсолютной памяти, как это бывает у других попаданцев в книгах, у меня нет. Память обычного человека. Поэтому я помню о каких-то значимых событиях из прошлой жизни, но не помню точную дату, когда они произошли.

Так, например, я так же, как и все советские люди был потрясен, когда узнал из новостей о катастрофическом землетрясении в Ташкенте, произошедшем 26 апреля 1966 года. А ведь я знал об этом землетрясении, но не помнил точную дату катастрофы. Почему-то был уверен, что это произошло раньше, в начале шестидесятых годов.

Столь же неожиданной для меня, как и для всех, была гибель космонавта Владимира Комарова 24 апреля 1967 года, при нештатной посадке корабля» Союз-1«.

Другие подобные значимые для страны и мира события я вспоминал только после того, как они произошли. Увы, но в этом плане помочь своей стране я не могу.

И разумеется пытался найти самого себя. Если я попал в свое прошлое, то по известному мне адресу в нашем городе должен жить Саша Степанов с отчеством Григорьевич. Не сразу, но мне удалось сходить по месту моего проживания в прошлой жизни — там жили другие люди. Фамилия Степанов довольно распространенная в