Солнечное знамя - Константин Константинович Костин

— Нужно было сразу уходить, — в тристачепырнадцатый раз пробурчал Зай.

Алиона вздохнула. И промолчала. Тему «Почему ты не ушла сразу?» они уже три раза обсудили и два раза поругались. Злобным шепотом, потому что некие личности, рассмотреть которых из-за сена не удавалось, приходили за сеном удручающе нерегулярно и могли заинтересоваться криками под крышей сеновала.

Зай тоже вздохнул и шепотом произнес длинную ругательную тираду в адрес эльфов, из-за которых они торчат здесь, в этом — цензура — сарае, ждут — цензура — вечера и — цензура, цензура, цензура — надоело — цензура — ждать.

Алиона вздохнула еще раз и поерзала, устраиваясь поудобнее. Они с Заем лежали рядом друг с другом, почти касаясь руками. Романтично, наверное… Лежать рядом с юношей на мягком душистом сене… Нет, не романтично. К романтике обычно не прилагается обожженное тело и рыщущие в их поисках эльфы.

Зай выругался еще раз. Даже ругательства начали звучать тоскливо.

— Давай поговорим, — повернула голову Алиона.

Зай повернулся к ней. Расстояние между их лицами — меньше чем вытянутая рука… Алиона неожиданно подумала, что ни разу не была с мужчиной так близко в НАСТОЛЬКО интимной обстановке: лежа, на сеновале, в полумраке…

А глаза у Зая синие, как море…

— Зачем?

— Что «зачем»? — вздрогнула Алиона, вынырнувшая из своих мыслей, в которых присутствовало море, солнце и купальник.

— Зачем говорить?

— Так обычно быстрее время проходит.

— Я не хочу говорить, — Зай отвернулся.

И волосы у него черные… Блестящие, как перья ворона…

— Почему?

— Зачем попусту болтать?

— Не попусту. Если ты расскажешь мне о том, что произошло, я хоть буду понимать, что происходит? Что от тебя хотел тот эльф?

— Ничего.

Вот упрямец… Алиона полежала еще немного и заговорила.

Она рассказала о себе. О жизни, о работе, о матери… Проблемы, которые портили ей жизнь — приставучие коллеги, строгое начальство, бесцеремонная мать — вдруг показались такими… глупыми. Алиона подумала, что если бы Роман еще раз попытался полапать ее, то она не раздумывая влепила бы ему пощечину и не стала переживать о том, что про нее подумает. Надо же, до чего общение с эльфами меняет человека…

Она скомкала рассказ о коллегах и перешла к истории своего перехода в этот мир. Про стерву-Аньку, продавшую ее практически в рабство, про Хетулиона-старшего, про Хетулиона-младшего… Про Настю, девчонку, попавшую в Зеленую Рощу…

— Что скажешь? — Алиона закончила рассказ на своем появлении у лесного дома охотника Джарра. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время спокойной, как гора. Надо же… У нее ведь никогда не было настолько близких подружек, чтобы делиться с ними всем-всем-всем. Кто бы мог подумать, что ее первой подружкой окажется юноша из другого мира, нервный и раздражительный.

Зай молчал. Девушка подумала, что он уснул.

— Вот… — Зай резко замолчал, как будто ухватил себя за язык.

— Дура? — уточнила Алиона. Ну а как еще можно назвать человека, повевшегося на сказку о сказочных эльфах?

— Сука, — закончил Зай и тут же поторопился добавить, — Не ты. Подружка эта твоя, Ан-ка. Продать человека эльфам… Это…

Он вполголоса выругался, вплетя в одну фразу и незнакомую ему Аньку и знакомого аптекаря.

— Это из-за травы тебя эльфы пытали? — спросила Алиона.

— Из-за нее, — пробурчал Зай, — И из-за аптекаря. Тварь.

— Зачем она им нужна?

— Не знаю.

Почему-то Алионе показалось, что Зай врет. Он знает, зачем эльфам нужен этот «подорожник» или, по крайней мере, догадывается.

— А что это за трава?

— Эта трава — просто трава.

Точно, врет.

Девушка не стала допытываться дальше. Если не говорит — значит, это тайна. Стоит уважать тайну человека, который ради нее вытерпел пытку огнем.

— Грудь болит? — сочувствующе спросила она.

— Не очень.

В рюкзаке Зая нашлась плоская баночка с мутно-зеленой мазью, пахнущей болотом, которая быстро сняла опухоль и синяки с лица Зая, уменьшила боль ожогов на груди и вылечила бы ожог на левой ягодице девушки, вот только она застеснялась и не попросила мазь, о чем теперь жалела.

— Зай, а зачем ты обозвал Хетулиона?

— Кого?

— Ну, того эльфа, который пришел за мной?

— А, этого вспыльчивого файриона. Просто так. Вдруг, думаю, он взбесится настолько, что убьет меня. И от пыток избавлюсь и тебя не тронут. Зачем тебя пытать, если я уже помер?

Алиона поежилась. Зай вот так просто рассуждает о смерти, что мурашки по спине бегут.

— Зай, а что такое файрион? И файр, ты так эльфов называешь иногда. Если что-то неприличное — можешь не говорить.

— Да что там неприличного… Только не вздумай при эльфах их произносить. Для них это — оскорбление.

— А что эти слова означают?

— Файр — означает «смертный». Эльфы живут в десять раз дольше людей, но все-таки не вечно, так что для них лишнее напоминание о том, что они от людей не очень-то отличаются, оскорбительно.

— А файрион?

— О, это самое страшное оскорбление для эльфа… — Зай усмехнулся и перевернулся на бок, лицом к девушке, — Означает «сын смертного». Сразу оскорбляешь и самого эльфа и его отца и его мать… Если после этого не убьют — считай, что повезло.

— Значит, тебе повезло? — хихикнула Алиона, и тоже легла на бок.

— Да, — с улыбкой согласился юноша — немногие могут похвастаться тем, что обозвали эльфа и остались живы. Застегни куртку… огонек.

Ох, елки зеленые! Одежда распахнула, а рубашку Алиона передала в фонд помощи полуголым охотникам. Покраснев, как помидор, девушка спрятала свои выглянувшие на волю прелести.

— Почему это я «огонек»?

— А кто? Яркая, рыженькая и после твоего ухода сгорело целое здание… Вылитый огонек.

Алиона смутилась. «Господи… Я сижу на сеновале, в другом мире, за мной охотятся эльфы, а я краснею от немудреного комплимента, полученного от мальчишки-охотника… Что со мной творится?»

— А… А… А что это эльфы изображали кинжалами? — нашлась она, чтобы только уйти от ставшей вдруг скользкой темы.

— А, это… — Зай зевнул и лег на спину, — Вызов на кинжальную дуэль. Старая традиция эльфов. Они всегда вызывают друг друга на дуэль, когда не могут решить, кто должен уступить. Вроде как люди монетку кидают…

* * *

Они полежали еще немного, болтая о всяких пустяках. Алионе было легко и свободно, она забыла о том, что их ловят, что они прячутся, что Зая она знает от силы неделю. Казалось, что он всегда был рядом с ней, с самого детства. Было невозможно представить, что было время, когда