Солнечное знамя - Константин Константинович Костин

Зай прорифмовал слово «ученый» с двумя приличными словами и тремя неприличными.

— Ваше словотворчество утомило меня. Даю вам на размышление то время, которое мне понадобится для того, чтобы привести вашу подружку в надлежащее состояние.

* * *

Как уже было сказано, сопротивляться связанная девушка не могла, поэтому эльф без труда привел ее в состояние, деликатно поименованное им «надлежащим». Попросту говоря, расстегнул сверху донизу пуговицы куртки, рубашки, после чего срезал лифчик.

— Итак, Зай Джаррион, ваше слово?

Одним словом Зай, разумеется, не ограничился.

— Ну что ж, раз вы отказываетесь от сотрудничества, придется поплатиться вот этой красивой девушке…

Алиона почувствовала, как на ее теле выступает пот, собираясь в струйки и стекая по спине.

Во-первых, слово «красивой» прозвучало так, как будто имелось в виду прошедшее время, а надежда на эстетические чувства эльфов, которые не позволят изуродовать ее, слишком мала. Кто его знает, насколько сильно различается эльфийское чувство прекрасного и человеческое. Судьба Гуинплена ее никак не прельщала.

Во-вторых, ей совершенно не хотелось носить остаток жизни — вне зависимости от длины этого самого остатка — выжженное слово «вежливость». Впрочем, против любого другого слова она также возражала.

В-третьих, взгляд эльфа ей совершенно не нравился. Нет, в этом взгляде сиреневых глаз пробежавшем по ее обнаженным грудям не было ничего маньячески-злобного или похотливо-развратного. Это-то и пугало. Согласитесь, когда на вас смотрят как на мясную вырезку или на объект для резьбы по коже, это всегда пугает.

Алиона до скрипа стиснула зубы. Мысли в голове бежали порвавшейся кинолентой. Что делать? Что можно сделать? Что нужно сделать? Кричать Заю? Молчать? Просто кричать?

Эльф извлек из жаровни раскаленный стержень, задумчиво оглядел его и поменял на другой.

Зай отчаянно и сосредоточенно рвался из веревок, ни произнося ни слова. Вырваться не получалось: эльфы, как известно, все делают лучше всех.

Эльф наклонился к лежащей девушке. Алиона взглянула круглыми от страха глазами на соломенно-желтое раскаленное железо и крепко зажмурилась. В том, что сейчас она будет кричать, Алиона не сомневалась, но пусть этот крик будет от боли, а не от страха…

Железо приближалось, уже чувствовался его жар.

«Прощайте, груди. Мне вас будет не хватать… Самое бы время появиться какой-нибудь кавалерии из-за холмов…»

Пол затрясся, как будто упомянутая кавалерия на самом деле появилась и сейчас скакала по коридору.

Девушка открыла глаза. Эльф разочарованно выпрямился и бросил стержень обратно в жаровню. Из его уст вырвалось короткое певучее слово, смысл которого, похоже, сводился к «едрит твою мать».

В помещение вбежали несколько эльфов в белых мундирах, те самые, которые были в поезде… тьфу… в крокодиле. А следом вошел…

Алиона застонала и уронила голову на пол. Сейчас ее чувства в полной мере соответствовали чувствам человека, который убегал ото льва и наткнулся на крокодила.

В дверях, с недовольной миной на красивом лице, стоял Хетулион-младший.

Глава 21

Треклятый внучок обвел взглядом помещение, слегка приподнял бровь при виде привязанного к стулу Зая, и тут увидел лежащую на полу Алиону. Довольная улыбка, появившаяся на его лице, крайне напоминала выражение лица ребенка, в новогоднюю ночь обнаружившего в коробочке под елкой новенький айфон вместо с тоской ожидаемого паровозика.

Алиона закрыла глаза. Ее воображение было достаточно богатым для того, чтобы представить что ее ждет в будущем. Сейчас Хетулион заберет ее, отвезет в какое-нибудь схожее помещение и будет долго-долго ей припоминать, как она оглушила его и сбежала. Она еще не знала, какие ощущения испытывает человек, которого пытают раскаленным железом, но подозревала, что приятного в этом мало даже для мазохиста.

Хетулион повернулся к эльфу, который пытал Зая и произнес что-то требовательное, судя по интонациям. Впрочем, и без перевода понятно: «Заверните мне вон ту рыжеволосую девку. Ах, уже завернута? Тогда грузите». Еще и пальцами прищелкнул, мол, пошевеливайтесь.

Эльф-палач… Если бы он был человеком, то можно было бы сказать, что он «побагровел». Эльф же, скорее, приобрел оттенок благородного розового вина (каким его представляла Алиона, никогда такого вина не видевшая). Хетулион получил в ответ длинную певучую фразу, смысл которой тут же становился ясен, если взглянуть на лицо внучка, приобретшее точно такой же «винный» оттенок.

Алиона внезапно поняла, что захвативший их с Заем эльф совершенно не намерен уступать свои игрушки первому попавшемуся наглецу. Девушка даже в первый момент испытала к нему извращенное чувство благодарности, тут же исчезнувшее при взгляде на жаровню. Тут непонятно, кому быть благодарной: если бы местный эльф не уперся, то сейчас ее уже везли бы на пытки, если бы не Хетулион — пытки бы уже начались.

Среди эльфов нет хороших людей. Потому что эльфы — не люди.

Два эльфа уперлись, как два барана на узком мостике, горячо и мелодично доказывали друг другу что-то, Алионе непонятное. Угадывался разве что общий смысл: Хетулион хотел немедленно получить беглую «игрушку» и не желал слушать возражений, здешний же эльф не собирался подчиняться первому попавшемуся наглецу, тем более что форма на них была одинаковой. Кроме того, здешний эльф — как его, черта, зовут? — понимал, что если отдаст Алиону, то быстрого результата от Зая не добьется. Поэтому ему появление Хетулиона с претензиями на Алиону — как… как явление врача-диетолога, вынимающего изо рта обжоры аппетитный кусок сливочного торта. С вишенкой.

Никак повлиять на происходящее девушка не могла, поэтому ей оставалось только лежать в виде рождественского подарка — только бантика не хватало — и анализировать происходящее. Можно было заметить, что два эльфа, несмотря на беломундирность, делающую их почти близнецами, все-таки разные. Местный более спокоен, Хетулион же горячится и злится. Впрочем, может и его противник горячится и злится, только не показывает этого на глаза подчиненных. Кстати, то, что спор продолжается, не переходя в поединок, во многом объясняется именно наличием подчиненных: за спиной местного эльфа стоят его эльфы, те беломундирники, которые схватили их в поезде, за спиной же Хетулиона — спокойные ребята в странноватой одежде, похоже на оживший куст, полностью покрытый плотной листвой. На бедре каждого висит короткий меч в белых ножнах, то есть в огневой силе эти парни превосходят местных эльфов, вооруженных только кинжалами.

Хетлион и командир местных эльфов, продолжая певуче ссорится, дружно схватились за рукояти кинжалов. Похоже, их ссора достигла градуса, за которым слова уже не кажутся убедительным аргументом и в дело вступают клинки. Подчиненные, и беломундирные и зеленолистовые, также схватились за оружие. Алиона быстренько помолилась всем богам, которые согласятся ее услышать, с просьбой о