Кухарка для дракона - Ада Нэрис

Он чуть усмехнулся, доедая последнее. Потом встал, отнёс тарелку в мойку. Остановился у неё за спиной, положил руки на плечи. Тяжёлые, тёплые. Наклонился, поцеловал в макушку, в волосы.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то, что ты у меня есть.

Она прикрыла глаза, чувствуя его руки на плечах, его дыхание в волосах. И думала о том, что это, наверное, и есть счастье. Не в том, чтобы говорить красивые слова. А в том, чтобы вот так — утром, на кухне, после каши, стоять и чувствовать, что ты нужна. Что ты здесь не просто так.

— Иди уже, — сказала она, пряча улыбку. — Дел полно. Овощи перебирать надо.

— Иду, — сказал он. Но не ушёл сразу. Постоял ещё минуту, потом разжал руки и вышел.

Она стояла у плиты, глядя в окно на снег, и чувствовала, как внутри всё поёт. Тихо, без слов, но поёт. Это было странное ощущение — будто она выпила чего-то тёплого и слегка пьянящего, хотя пила только воду. Просто оттого, что он был рядом. Что сказал те слова. Что поцеловал в макушку, как самую родную.

Элла тряхнула головой, отгоняя это сладкое оцепенение. Дела. У них куча дел. Она вымыла тарелки, вытерла руки и пошла в зал, где Аррион уже сидел в кресле с книгой. Но стоило ей войти, как он поднял голову и отложил книгу в сторону. Будто только и ждал, когда она появится.

— Что будем делать? — спросил он.

Элла даже остановилась на мгновение. Раньше он никогда не спрашивал. Она сама составляла план, сама делала, а он только иногда помогал, если просили. А тут — «что будем делать?». Как будто это и его дело тоже.

— Овощи, — сказала она, приходя в себя. — Надо перебрать те, что в подвале. Часть, может, уже портится. И капусту засолить надо, пока не залежалась. Я вчера смотрела — она хорошая, плотная, самое то для засолки.

Он кивнул, встал.

— Я помогу.

Не спросил, не предложил — сказал. Будто это само собой разумелось. Элла улыбнулась и пошла в подвал, зная, что он идёт следом.

В подвале было холодно, пахло землёй и сыростью. На стеллажах вдоль стен лежали ящики с овощами, присыпанные песком — так они хранились лучше и не мёрзли. Элла подошла к первому, откинула мешковину, которой были накрыты ящики, и начала доставать картошку, одну за другой, проверяя каждую.

Аррион стоял рядом, смотрел. Минуту, другую. Потом спросил:

— А что делать с той, что плохая?

— Откладывать вон в то ведро, — кивнула она на пустое ведро в углу. — Потом выбросим.

Он кивнул, подошёл к другому ящику, тоже начал перебирать. Молча, сосредоточенно, будто это было самое важное дело в его жизни. Элла поглядывала на него краем глаза и едва сдерживала улыбку. Дракон, который старше этих гор, перебирает картошку в подвале. Кто бы мог подумать месяц назад.

— Тут две подгнившие, — сказал он, протягивая ей картофелины.

— Молодец, — сказала она, принимая их. — Клади в ведро.

Он положил. Продолжил перебирать. Работали молча, но это молчание не было пустым. Оно было наполнено тем, что они просто есть друг у друга. Рядом. В одном подвале. И это было хорошо.

Когда с картошкой закончили, перешли к моркови и свекле. Тут было проще — эти овощи портились реже. Элла просто перекладывала их, проверяя на ощупь, а Аррион смотрел, запоминал, как она это делает. Потом тоже начал помогать — аккуратно, боясь повредить, но старательно.

— А теперь капуста, — сказала Элла, когда с корнеплодами было покончено. — Её наверх надо нести, там солить будем, на кухне.

Они взяли по несколько кочанов и понесли наверх. В несколько ходок перетаскали всё. Элла достала большую деревянную кадку, в которой солили капусту ещё прошлые жильцы замка, вымыла её, обдала кипятком. Аррион стоял рядом, ждал указаний.

— Будешь резать, — сказала она, протягивая ему нож и первый кочан. — Тонко, вот так, как я покажу.

Она взяла другой кочан, показала, как шинковать — тонкими, длинными полосками. Он смотрел внимательно, потом взял нож и попробовал сам. Получалось медленно, не очень ровно, но он старался. Язык чуть высунул от усердия, как маленький мальчик.

Элла смотрела на него и чувствовала, как тепло разливается в груди. Он, который мог магией разрушить гору, стоит тут, режет капусту обычным ножом, потому что она попросила. Потому что хочет быть рядом. Потому что это важно для неё — а значит, и для него.

Она подошла, поправила его пальцы на ноже.

— Вот так держи, безопаснее. А то порежешься.

Он кивнул, поправил хват. Продолжил резать.

Она занялась морковью — натёрла её на крупной тёрке, чтобы добавить в капусту. Потом смешала всё в большой миске, посолила, добавила немного сахара и клюквы, которую нашла в кладовой ещё осенью. Перемешала, дала попробовать Арриону.

— Ну как?

Он прожевал, задумался.

— Необычно. Но вкусно. Кисловато и сладко одновременно.

— Так и должно быть, — кивнула она. — Теперь укладываем в кадку и придавливаем гнётом.

Она показала, как укладывать — плотно, слой за слоем, утрамбовывая, чтобы не оставалось воздуха. Он помогал — подавал капусту, придерживал кадку, когда она утрамбовывала. Когда всё было готово, она накрыла капусту чистой тканью, сверху положила деревянный круг, а на круг — тяжёлый камень, специально для этого припасённый.

— Готово, — сказала она, вытирая руки. — Теперь недели через три можно будет есть.

Он улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которая так шла его лицу.

— Три недели долго.

— Потерпишь.

Они стояли на кухне, среди мисок, ножей и капустных листьев, разбросанных по столу. Усталые, но довольные. За окнами падал снег, в печи гудел огонь, а они просто стояли рядом и смотрели друг на друга.

— Спасибо за помощь, — сказала она.

— Мне не сложно.

— Я знаю. Но всё равно спасибо.

Он протянул руку и убрал с её щеки прилипший капустный лист. Большим пальцем провёл по скуле, стирая капельку сока. Движение было простым, но таким интимным, что у неё перехватило дыхание.

— Прилипло, — сказал он тихо, показывая ей лист.

Она рассмеялась. Легко, свободно, запрокинув голову. Он смотрел на неё и улыбался. А потом вдруг наклонился и поцеловал — быстро, в уголок губ, пахнущих капустой и солью.

— Что