Кухарка для дракона - Ада Нэрис

— Спасибо, — ответил он. — За то, что научила меня резать капусту.

— Великое дело, — фыркнула она. — Теперь ты мастер засолки.

— Теперь я мастер засолки, — согласился он.

Они принялись убирать кухню. Мыли посуду, вытирали столы, сметали капустные обрезки. Делали это вместе, плечом к плечу, иногда сталкиваясь, иногда задевая друг друга, и в каждом таком касании было что-то большее, чем просто уборка.

— Ты знаешь, — сказала она, когда они заканчивали, — я никогда не думала, что буду солить капусту с драконом.

— А я никогда не думал, что буду её резать, — ответил он. — Но, кажется, это лучшее, что случалось со мной за последние несколько столетий.

Она посмотрела на него. Он говорил это спокойно, без пафоса, просто констатируя факт. И от этой простоты у неё снова защипало в глазах.

— Иди сюда, — сказала она.

Он подошёл. Она обняла его, уткнулась носом в грудь, в тёплую рубашку, пахнущую капустой и дымом. Он обнял в ответ, прижал к себе, и так они стояли посреди кухни, среди чистых мисок и вытертых столов, и это было лучше любых слов.

Они стояли посреди кухни, обнявшись, и это было так просто и так правильно, что Элла даже не думала о том, сколько времени проходит. Минута, пять, десять — неважно. Важно было только то, что его руки на её спине, его дыхание в её волосах, и что пахнет от них обоих капустой и дымом, и это самый лучший запах на свете.

— Так и будем стоять? — спросила она наконец, уткнувшись носом ему в грудь.

— Можно, — ответил он. — Никуда не спешим.

— А, ужин?

— Успеется.

Она улыбнулась в его рубашку и всё-таки отстранилась. Посмотрела на него — на его золотые глаза, на редкую улыбку, которая теперь появлялась всё чаще, на то, как он смотрит на неё.

— Мука, — сказала она. — Я за мукой собиралась. На хлеб.

— Я помню.

— Помнит он, — фыркнула она. — А сам мешает.

— Я не мешаю, а помогаю.

Она рассмеялась и легонько толкнула его в грудь.

— Иди уже, помогай муку таскать.

Он пошёл за ней.

В кладовой было темно и прохладно. Элла зажгла небольшой кристалл, который всегда носила с собой для таких случаев — Аррион научил её с ними обращаться. Свет выхватил из темноты полки, уставленные банками, мешками, коробками. Пахло здесь особенно — травами, сушёными грибами, яблоками и чем-то ещё, чему она не знала названия.

— Мука вон там, — кивнула она в дальний угол. — Большой мешок, тяжелый. Поможешь?

— Помогу.

Она пошла вдоль полок, он — за ней. Узкий проход между стеллажами не позволял идти рядом, только друг за другом, и она чувствовала его присутствие за спиной, тёплое, надёжное.

Вот он, мешок с мукой. Большой, холщовый, перевязанный бечёвкой. Элла прикинула вес — килограммов двадцать, не меньше. Одна бы дотащила, но с трудом. А с ним — легко.

Она повернулась, чтобы сказать, что надо брать с двух сторон, и чуть не столкнулась с ним нос к носу.

Он стоял слишком близко. Между ними не было расстояния — только тонкая прослойка воздуха, которая вдруг стала очень важной. Свет кристалла выхватывал его лицо — золотые глаза, чуть приоткрытые губы, тени от ресниц на скулах.

— Ты чего? — спросила она шёпотом.

— Ничего, — ответил он тоже шёпотом. — Просто смотрю.

— На муку?

— На тебя.

Она хотела сказать что-то остроумное, отшутиться, разрядить эту внезапную тишину, которая повисла между ними. Но не успела. Он наклонился и поцеловал её.

Это было не так, как утром — коротко и пробуя. И не так, как вчера у камина — медленно и бережно. Это было быстро, но жадно, будто он не мог больше ждать ни секунды. Будто эти полчаса, пока они обнимались на кухне, только раззадорили его.

У Эллы подкосились ноги. Она схватилась за его плечи, чтобы не упасть, и ответила. Губы у него были тёплые, пахли мятой и чуть-чуть капустой — смешно, но это было так правильно, что она улыбнулась прямо в поцелуй.

Он отстранился, посмотрел на неё.

— Ты чего смеёшься?

— Ты капустой пахнешь, — выдохнула она.

— Ты тоже.

— Значит, мы друг друга стоим.

Он улыбнулся, поцеловал её в кончик носа.

— Муку брать будем? — спросила она.

— Будем.

Но не пошевелился. Стоял, держал её за плечи, смотрел.

— Аррион.

— Что?

— Мука.

— Помню.

— Так бери.

— Беру.

Он наклонился и поцеловал её снова. В этот раз медленнее, глубже, и она забыла и про муку, и про ужин, и про всё на свете. Только его губы, его руки, его запах.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Мешок с мукой так и лежал на полке, никем не тронутый.

— Так мы никогда до кухни не дойдём, — сказала она, пытаясь отдышаться.

— Я не против, — честно ответил он.

Она шлепнула его по руке и решительно развернулась к мешку.

— Давай. Бери с той стороны. Пошли.

Вдвоём они подняли мешок — он взял основную тяжесть на себя, но она держала с другого края, для равновесия. Пошли обратно, узким проходом между полками. Снова он за ней, только теперь с мешком.

В коридоре было темно — кристаллы здесь горели тускло, экономя энергию. Элла шла впереди, держа свою сторону мешка, и думала только о том, чтобы не споткнуться и не рассыпать муку по всему замку.

На полпути она почувствовала, что он остановился.

— Ты чего? — обернулась.

Он поставил мешок на пол. Подошёл к ней. Взял за руку.

— Подожди.

— Что?

Он притянул её к себе — медленно, но настойчиво. В темноте коридора его глаза светились золотом, и это было красиво и чуть-чуть жутко одновременно. Но она уже не боялась. Ни капли.

— Ещё раз, — сказал он тихо. — И тогда донесём.

Она не успела спросить — что ещё раз. Он уже целовал. В этот раз долго, не торопясь, будто у них была вечность. И, наверное, так оно и было. У них было время. Много времени. И вся жизнь впереди.

Когда он отпустил её, она прислонилась лбом к его груди, пытаясь