Во власти Скорпиона. Кто на новенького? - Гриша Громм

Фёдор поднимает голову.

— Жалом?

— Ты сам говорил — внутри него сила Сольпуги. Может, именно этот артефакт сможет закончить работу?

Он молчит несколько секунд. Потом — медленно кивает.

— Теоретически… это может сработать. Паяльное Жало изначально создавалось для работы с металлами, но если в нём действительно есть сила Сольпуги… — он качает головой. — Не знаю, господин. Это рискованно.

— Что может пойти не так?

— Всё что угодно. Взрыв, выброс энергии, разрушение обоих артефактов, — Проскорпионов разводит руками. — Мы работаем с древними вещами, о которых почти ничего не знаем.

Смотрю на кольцо. На Жало. На Фёдора.

— Попробуем, — говорю я. — Осторожно.

Он вздыхает, но не спорит. На всякий случай призываем духовные доспехи. Мало ли…

Фёдор подготавливает рабочее место — расчищает стол, расставляет какие-то защитные кристаллы по периметру.

— На всякий случай, — объясняет он. — Если что-то пойдёт не так — кристаллы поглотят часть энергии.

Беру Паяльное Жало. Оно тёплое на ощупь, будто живое. Другой рукой кладу кольцо на стол, рядом — окаменелое тельце.

Концентрируюсь.

Вызываю огонь — он вспыхивает на ладони, привычный, уже послушный. В бою у меня было достаточно времени, чтобы разобраться с механикой его работы. Направляю его через Жало, как делал с металлом Изнанки.

И Жало откликается.

Металл нагревается. Светится изнутри — сначала тускло, потом ярче. Выгравированный скорпион будто оживает, его очертания пульсируют. Огонь из моей руки течёт через артефакт, усиливаясь, концентрируясь.

Направляю поток на кольцо.

Янтарь начинает размягчаться. Не так, как раньше — быстрее. Поверхность становится податливой, почти жидкой. Пустота внутри раскрывается, будто ждёт.

Беру окаменелое тельце. Вкладываю в янтарь.

Оно входит. Легко, плавно, теперь как ключ в замок. Встаёт на место — точно, идеально. Янтарь обтекает его, принимает, закрывается.

— Получилось! — выдыхает Фёдор.

Гашу огонь. Смотрю на кольцо.

Оно изменилось. Янтарь больше не пустой — внутри виднеется силуэт крошечного существа, похожего на сольпугу. Окаменелый, застывший, но… на месте. Там, где должен быть.

Беру кольцо в руку.

Но ничего. Никакого отклика, никакой силы. Просто украшение с древним камнем.

— Не понимаю, — хмурюсь я. — Кольцо собрано. Почему оно не работает?

Фёдор подходит, берёт кольцо, изучает.

— Артефакт сломан, господин, — говорит он после долгого молчания. — Физически — цел. Но энергетически… ему не хватает силы. Сосуд есть, но он пуст.

— Как его наполнить?

— Не знаю, — он качает головой. — Возможно, нужен редкий материал. Или мастер, который понимает такие древние вещи. Или… — он замолкает.

— Или что?

— Или сама Сольпуга. Её сила. Её присутствие.

Смотрю на кольцо. Собранное, но мёртвое.

— Продолжай исследования, — говорю я. — Найди способ его пробудить.

— Сделаю всё возможное, господин.

Забираю кольцо и ухожу.

В кабинете чувствую его раньше, чем вижу.

Холод. Давление. Ощущение чего-то огромного, древнего, злого.

Скорпион.

Он материализуется из воздуха — синий панцирь, огромные клешни, хвост с жалом.

— Я почувствовал, — говорит он. Голос — как скрежет камня о камень. — Ты собрал её кольцо.

Не отвечаю. Кладу кольцо на стол, сажусь в кресло.

— Зачем? — рычит Скорпион. — Зачем тебе это⁈

— У нас сделка, — говорю я спокойно. — Я делаю тебя сильнее. Приношу веру, макры, силу. Ты — защищаешь меня и моих людей.

— При чём тут кольцо⁈

— При том, что я хочу знать правду, — смотрю ему в глаза, если их можно так назвать. — Кто моя мать. Что с ней случилось. Почему ты разделил её кольцо и усыпил её.

Скорпион молчит. Клешни раздражённо щёлкают.

— Ты лезешь туда, куда не следует, — говорит он. — Есть вещи, которые лучше не знать.

— Мне решать, что мне знать.

— Ты…

— И не вздумай трогать пацана, — добавляю я жёстко.

Он замирает.

— Какого пацана?

— Не делай вид, что не понимаешь. Я знаю, что он слабеет. Знаю, что ты хотел бы, чтобы он исчез. Но он — под моей защитой.

Скорпион молчит долго. Очень долго.

— Ты лишь оттягиваешь неизбежное, — говорит он, наконец. — Он — осколок. Эхо. Такие не живут вечно. Рано или поздно он растворится.

— Это не значит, что я позволю приблизить этот момент. У нас был уговор, соблюдай его.

— Ты глупец, если считаешь, что можешь что-то сделать, — в голосе бога — насмешка. — Никому ещё не удавалось создать тело для души. Это… невозможно.

— Невозможно — это слово для тех, кто не пробовал.

— У тебя есть идеи?

Смотрю на него. Думаю.

— Пока придержу при себе, — говорю я. — Твоя задача сейчас — поддерживать его. Не давать угаснуть. Я стал намного сильнее, ты тоже, смотрю, подрос, так что будь добр, просто исполняй уговор. А остальное оставь мне.

Скорпион молчит. Потом — рычит, разворачивается и начинает растворяться в воздухе.

— Ты играешь с огнём, смертный, — доносится его голос уже из ниоткуда. — В прямом и переносном смысле.

И он исчезает.

Остаюсь один. Смотрю на собранное кольцо.

Неужели Скорпион боится Богиню? Она же слаба как никогда, у неё из наследников есть только я… в то время, как у Скорпиона уже куча почитателей, включая новичков из культа.

* * *

Здание губернской администрации.

Величественное строение в центре Симферополя.

Оля идёт по мраморным коридорам, стараясь не показывать волнения. Званцев сказал — губернатор лично захотел познакомиться с талантливой студенткой. Это честь. Это возможность.

Но почему-то сердце колотится сильнее, чем нужно.

Её провожают в приёмную — большую комнату с высокими потолками, портретами важных людей на стенах и запахом дорогого табака. Секретарь — сухощавый мужчина в пенсне — просит подождать.

Через несколько минут открывается дверь, и выходит он.

Губернатор Павел Андреевич Щеглов. Мужчина лет сорока пяти, солидный, представительный. Седина на висках, ухоженная борода, умные глаза. Одет безупречно — мундир с орденами, золотые запонки.

— Так вот она, та самая умница, о которой все говорят! — восклицает он, широко улыбаясь.

Оля делает реверанс — как учили.

— Ваше превосходительство…

— Бросьте формальности! — он машет рукой. — Проходите, проходите.

Ведёт её в кабинет — ещё более роскошный, чем приёмная. Усаживает в кресло, сам садится напротив.

— Чаю? Кофе?

— Благодарю, я…

— Принесите чаю, — командует он секретарю. — И тех пирожных, что привезли вчера.

Оля смущается. Не привыкла к такому обращению.

— Итак, — губернатор складывает руки на столе, — Ольга… как вас по батюшке?

— Просто Ольга, ваше превосходительство. Я… — она запинается. — Я из простых.

— Из простых? — он поднимает бровь. — И при этом — экстернат, успехи в архиве, дело о пересмотре приговора… Не очень-то просто, я бы сказал.

— Мне помогали…

— Граф Скорпионов, верно? — губернатор улыбается. — Это тот самый молодой граф, который… — он делает паузу, подбирая слова, — наделал столько шуму?

Оля вспыхивает.

— Граф Скорпионов