Кьяроскуро - Горан Скробонья

– Я… прошу прощения.

Глишич почувствовал, как странное тепло наполнило грудь. Он снова повернулся к кафедре и посмотрел на Жанну Дьёлафуа так, словно увидел ее в новом свете.

– Что ж, леди и джентльмены, – продолжила Жанна мгновение спустя, – перед вами одно из последних открытий – саркофаг, найденный в гробнице человека по имени Канахт. Он, как можно предположить, был придворным писцом со времен шестой династии. В прошлом году гробницу с помощью местных экспертов обнаружила команда археологов из Великобритании и Франции. Я имела удовольствие участвовать в тех раскопках, и наш юный друг с дальней скамьи совершенно прав: если есть проклятие, предназначенное для тех, кто нарушает вечный покой древнего писца и его семьи, мы можем с уверенностью сказать, что это проклятие теперь на мне.

Несколько мужчин и женщин в зале тихо рассмеялись, но смех этот прозвучал натянуто и несколько нервно.

Мадам Дьёлафуа обошла кафедру и, прислонившись к закрытому саркофагу, посмотрела на зрителей.

– Мастаба[42] Канахта располагалась на северной стороне пирамиды Тети в Саккаре, в той части, где хоронили чиновников и придворных сановников. Усыпальница состоит из скромных шести комнат и в народе называется «Усыпальница врача». Сам Канахт не имел никакого отношения к медицине, но на стенах были рисунки сцен из врачебной практики. Самой интересной среди них я бы назвала сцену ритуального обрезания.

Глишич обернулся и посмотрел на слушателей. Дерзкий молодой человек выглядел так, словно собирался что-то снова сказать, но сдержался, видимо опасаясь возможной реакции странной женщины, которая так спокойно и равнодушно говорила о чем-то скандальном, по крайней мере для ушей чувствительных дам. И действительно, те немногие женщины, что сидели в зале, опустили глаза и сделали вид, будто не услышали сказанное только что.

– Первая секция гробницы, – продолжала археолог, – содержит обычные сельскохозяйственные сцены и ведет в ряд комнат и сердаб[43]. На левой стене второго зала изображены мастера своего дела: ювелиры, кузнецы, скульпторы. На западной стене – сцены с домашней птицей, огороженной натянутыми сетками. К северу от первой секции находится большой коридор с колоннами и рельефами, они не особо сохранились, но там можно увидеть чудесную картину скорбящих в похоронной процессии. На восточной стене на рельефах изображены танцующие женщины. Самые интересные картины гробницы Канахта находятся у входа в колоннаду: уже упомянутые медицинские сцены, изображения хирургических операций на руках и ногах, а также процедуры над жрецом, которые можно сравнить с аналогичным рельефом в храме Мут в Карнаке.

Француженка на мгновение замолчала и снова улыбнулась.

– И да, наш юный друг с задней скамейки прав. У входа в мастабу есть предупреждение о проклятии, которое постигнет всякого, кто нарушит покой гробницы Канахта. В тексте указано, что писец был сведущ в магии и тайных заклинаниях, поэтому «нечистые злоумышленники будут исполнены ужаса, увидев духов». Но есть послание и для тех, кто приходит с «чистыми» намерениями: в нем обещают, что писец фараона защитит вошедших при дворе Осириса, то есть в египетском подземном мире. Древние египтяне верили, что Осирис судит мертвые души, прежде чем они перейдут в загробную жизнь.

– Дорогая мадам Дьёлафуа, – вмешался президент колледжа, очевидно заметив, что упоминание о проклятиях создало мрачную атмосферу в аудитории, но в то же время привлекло внимание присутствующих и его можно было использовать для определения тона и ритма лекции, чтобы сохранить интерес, когда наступит очередь профессора Шипье. – Разве неправда, что некоторые из археологов, участвовавших в открытии и раскопках египетских гробниц, умерли от неизвестных причин и странных болезней?

Жанна Магр посмотрела на него немного удивленно, но и с толикой благодарности.

– Верно, мистер Хатчинсон. По этой же причине местное население избегает присутствия на вскрытии найденных саркофагов. Вы упомянули несколько случаев гибели археологов, но не все они связаны с проклятием, часть ученых просто небрежно обращались с находками и забыли о присутствии на мумиях древних микробов или грибков. Поэтому после лекции профессора мы осторожно откроем саркофаг, и всем желающим рассмотреть мумию поближе и принять участие в ее разворачивании придется надеть перчатки и прикрыть нос и рот рукой или шарфом. Конечно, саркофаг уже вскрыли со всеми мерами предосторожности и найденные внутри предметы выставили на этом столе. Но мумия все еще внутри, нетронутая.

Француженка пожала плечами и подошла к столу с выстроенными в ряд предметами из гробницы.

– Как видите, здесь есть вещи из повседневной жизни умершего – все, что ему может понадобиться в загробной жизни. Вот остатки кожаных сандалий, костяной гребешок, флейта… этот красивый браслет со скарабеем… аметистовый амулет в форме кошки. Но и самое главное для писца – в этом мире и в царстве Осириса – палитра, символ призвания писаря.

Она подняла плоский деревянный предмет и показала зрителям, вытянув руку.

– Вы должны помнить, что в Древнем Египте грамотность была ключом к успеху. Я не имею в виду знание иероглифов – не все писцы в них разбирались, многие вместо этого полагались на более простую иератическую письменность и использовали ее для документов, которые в большом количестве создавались ежедневно благодаря египетской бюрократии.

Жанна повернула палитру в руках так, чтобы зрители могли ее лучше рассмотреть.

– Мы видим, что палитра писаря представляет собой узкий прямоугольник из дерева с несколькими углублениями для чернил и прорезью для перьев. Перья делали из тростника, а чернила готовили в виде плиток из измельченного пигмента, смешанного с редкой смолой. Писарь жевал конец свежего тростника, волокна превращались в нечто вроде щетки, он окунал ее в миску с водой, сделанную обычно из панциря черепахи, и проводил по пигменту, чтобы чернила остались на конце пера. Если перо изнашивалось, писарь отрезал испорченную часть тростника и снова жевал его кончик.

Француженка опустила темную палитру с засохшими пятнами древних чернил обратно к другим предметам и взяла две тонкие пластины неправильной формы.

– Это остракон, известняковый осколок – именно на них чаще всего писцы наносили чернила. Кроме них, использовались покрытые известью деревянные таблички, свитки из папируса или кожи, поверхность которых разравнивали камнем или специальным инструментом из слоновой кости. Ошибки стирали влажной тряпкой или соскабливали куском песчаника. Всю эту утварь, вместе с ножом для резки и заточки тростника, писарь обычно носил в сумке, подобной той, остатки которой мы нашли в мастабе Канахта. Писцы Древнего Египта фиксировали многочисленные события повседневной жизни: перепись скота, проводимую раз в два года, замеры пахотных земель