Мент из Южного Централа - Наиль Эдуардович Выборнов

Ладно, хватит. Провел ритуал с ключом зажигания, тронул машину с места. И поехал в Карсон.

Из роскошного Вествуд Виллидж обратно в трейлерный парк. Туда, где живут мексиканцы, играющие на собачьих боях и алкоголики-полицейские.

Глава 15

Добравшись до своего трейлера, я планировал сразу лечь спать — эмоций на сегодня мне было достаточно. Однако, припарковав машину и выбравшись наружу, невольно остановился и прислушался.

В ночной тишине были слышны только трели цикад, да мотор одинокого грузовика, проехавшего мимо по шоссе вдалеке. Вдохнул прохладный ночной воздух, посмотрел на небо — тут даже звезды немного проглядывались, в отличие от самого Лос-Анджелеса.

Контраст с шумом светского мероприятия был разительным. И что-то было в этой ночной тишине и спокойствии. Зашел в трейлер, переоделся в домашнее, и все-таки вышел на вечернюю тренировку.

Рука после укуса питбуля еще болела, но раны не гноились — я их регулярно обрабатывал. Так что прогресса сегодня не было — все те же шесть подтягиваний и девять отжиманий — но меня это ничуть не расстроило. С чувством выполненного долга принял душ и завалился на диван. Ужинать не стал — неплохо подкрепился закусками во время охраны.

Закрыл глаза, прислушался к тишине и вдруг понял, что за неясное чувство ощущал последние пару дней, засыпая дома. В трейлере было чудовищно пусто.

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Вот и я буквально за одну ночь ощутил, насколько спокойнее было засыпать в компании Рэмбо. Он, конечно, немилосердно храпел, но зато заполнял собой то давящее ощущение пустоты и одиночества, которое буквально въелось в стены и пол этой холостяцкой берлоги.

Завтра прямо с утра поеду в клинику, адрес которой мне дал Билл, и заберу своего раненого товарища. Он там наверняка меня ждет. Да, прямо с утра…

* * *

Проснулся я от того, что рассветное солнце светило мне в глаза через окно. Быстро собрался, перекусил бананами, которые уже начали чернеть, выпил стакан молока. Отметил, что мне снова нужно купить средство для мытья посуды — прошлую бутылку я так и не нашел. Сделал разминку, собрался и прыгнул за руль «Шеветта» — сегодняшний выходной я посвящу собаке.

Перед тем, как ехать в клинику, заехал на Уилшир, сдал костюм и вернул свой залог. Не хотелось глупо потерять половину всех оставшихся денег, пропустив сроки.

Я ожидал, что клиника будет где-то недалеко от участка, но на бумажке, которую мне дал Билл, значилась Южная улица. Это рядом с местом, где мы накрыли бои. В принципе, логично — Филлмор завез пса в ближайшую известную ему клинику. Или решил не полагаться на квалификацию ветеринаров в Южном Централе.

Сегодня из-за утренних пробок и благодаря тому, что я не пытался прикончить двигатель автомобиля постоянными предельными оборотами, путь до нужного района занял аж полчаса. В день, когда мы накрывали собачьи бои, я долетел до места меньше, чем за пятнадцать минут. Надеюсь, больше мне такого повторять не придется — вряд ли мотор выдержит еще хотя бы пару таких надругательств.

Где точно располагается клиника, я не знал. Вернее, не знал Соко — со мной-то все и так было понятно, я хорошо ориентировался только в Москве. И это был чуть ли не первый адрес с момента моего появления в этом теле, маршрут к которому не удалось достаточно точно построить с помощью памяти Михаила.

Нет, Южную улицу он знал, однако она была достаточно длинной, проходила через несколько районов и городков. И где находилось строение 10701 — одному Богу было известно. Я решил не начинать поиски с конца улицы, а просто съехать с фривея недалеко от места боев, доехать до Южной и на месте сориентироваться, в какую сторону мне следует двигаться дальше.

Так что я свернул с шоссе и углубился в классическую одноэтажную застройку Лос-Анджелеса наугад. Двигаться решил по своему внутреннему навигатору и, естественно, заехал в тупик.

Улица была перегорожена аварийными лентами, в асфальте виднелся провал, в котором копошились люди в светоотражающих жилетах.

Я примерно понимал, в каком направлении двигаться, поэтому свернул в совсем уж узкий переулок, решив проложить по нему параллельный маршрут в обход тупика. Выезжая из переулка на пересечение с узкой улочкой, я мельком глянул по сторонам, но сквозь мутный пакет на месте водительского стекла обзор все же был так себе.

Это я понял по удару, который почувствовал, как только морда машины высунулась на перекресток. Не сильному, но неприятному.

Я открыл дверь и сперва обомлел, потому что в переднее левое крыло мне въехал роскошный «Кадиллак Эльдорадо» семидесятых годов. Огромный, с хромированными бамперами и без крыши.

Что в аварии виноват я — к гадалке не ходи, это же я высунул капот на дорогу с прилегающей территории. Однако чем больше я всматривался в автомобиль, тем быстрее уменьшалась в голове сумма, на которую я попал. Потому что «Кадиллак», хоть и был в свое время люксовым автомобилем, сейчас находился в состоянии «лохмотья» и, в целом, мог уверенно соперничать за этот титул с моей машиной.

Кузов был покрыт множеством плохо выправленных вмятин, пороги и нижняя часть дверей отсутствовали как явление, как будто их сожрали бобры. Все хромированные элементы были покрыты колоссальным количеством ржавых пятен, на лобовом стекле змеилось множество трещин, левая фара была разбита, даже несмотря на то, что ударился он в меня правой стороной. Правое зеркало отсутствовало, а посреди капота виднелась глубокая вмятина, как будто на нем то ли человека сбили, то ли хорошенько попрыгали сверху.

Вишенкой на торте была покраска в ярко-алый цвет, от которого резало глаза, причем покраска прямо из баллончика поверх ржавчины. На некоторых хромированных деталях, а в одном месте даже на покрышке, виднелись красные пятна — машину красили прямо как есть, ни то что не разбирая, а даже не заклеивая хром скотчем.

При этом из машины раздавалась достаточно громкая музыка — странно, что я ее не услышал, когда выезжал из проулка. То ли за звуком мотора и хрустом передачи не расслышал, то ли просто задумался и не обратил внимания. Какой-то черный рэп.

Я хотел было обратиться к водителю, но дальше начал происходить какой-то сюр. Изнутри, не открывая дверей, а перепрыгнув через них, выскочили два чернокожих парня лет восемнадцати.

И выглядели они… колоритно. Широкие серые штаны, судя по всему,