Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба - Денис Игоревич Камков

сделать могли. А они явно могли, в этом я сам убедился совсем недавно, когда в виде муравья барахтался и захлебывался в вязком и сладком киселе, налитом в керамический бокал с высокими, белыми стенками. А я ведь далеко не самый слабый в ментальном плане маг.

Как не крути, но мы в данном контексте являлись более слабой стороной априори. Нас было: во-первых – мало, а во-вторых – мы сами и вполне добровольно залезали в место их силы, как говорят об этом положении вещей маги. А следуя неумолимой логике развития любой цивилизации, подкрепленной историями от абсолютно любой из встреченных нами рас, никто не станет выстраивать равноправный диалог с теми, кого можно убить, пленить или поработить, пусть даже не силой оружия, а экономически, политически, или даже ментально. Ведь сила разума – это тоже ультимативное преимущество, напрямую ведущее к господству над более слабыми умами, пусть и не такое очевидное, как штурмовой самолет, пороховая пушка, или даже тот же самый стальной меч.

«На что же ты тогда надеешься, дорогой Росс? Ведь ты далеко не глуп, чтобы прямиком лезть в пасть льву, вооружившись лишь пластиковой шпагой для тарталеток». – Думал я, так и этак прокручивая в своей голове наши исходные данные перед предстоящим контактом.

ГЛАВА 30. Лимб. Подготовка к встрече.

На следующий день, когда скорость нашего полета упала еще в два раза, к нашим сопровождающим прибыло подкрепление, утроив их общее количество. А еще через пару дней, мы уже летели внутри небольшого облака из тварей лимба, которое, слава Творцу, хотя бы не загораживало нам фронтальный обзор и позволяло чувствовать себя чуть свободнее, чем килька в консервной банке. Видимо, томатным соусом и приправами служил нам всем туман и его разномастные, более плотные завихрения.

Не знаю как Росса, но меня это всё дико нервировало, а еще я всерьез опасался, что Вирдан, никогда не отличавшийся повышенной терпимостью, очень скоро взбрыкнет и начнет, даже без возможностей для маневров, расстреливать всё и вся из своего главного калибра. Если честно, я сильно сомневался, что на тварей выше второго, а тем более третьего ранга, его стрельба произведет сильное впечатление. Но дело тут было даже не в успешном поражении или нет кого-либо из них, а в создании самого прецедента, однозначно переводящего нашу научную миссию в полноценное боевое столкновение.

Росс, который не хуже меня знал своего напарника, довольно часто обменивался с ним короткими мысле импульсами, и я готов был поставить на кон свою любимую черную, широкополую шляпу, в споре за то, что он сейчас периодически успокаивает своего старого друга, не давая ему начать планомерный отстрел наших белесых, аморфных соседей.

Следующий день должен был стать переломным, благо наш темп передвижения уже к утру вплотную приблизился к стандартной скорости перелета между мирами. Совсем скоро и уже без всякого запредельного напряжения, можно будет совершать разнообразные кульбиты и реверансы, без страха повредить свое астральное тело или погасить рассудок возникающими перегрузками, при всем этом сложном танце, называющимся обычно: боевое тактическое маневрирование.

Я даже с некоторым подступающим облегчением, которое, конечно, не отменяло моей тревоги, с нетерпением ожидал, что же именно предпримут завтра наши многочисленные сопровождающие. Ведь, как известно, длительное ожидание – зачастую гораздо хуже, чем сама действительность, даже если оно – это последняя ночь перед глобальной битвой, в которой ты не слишком и надеешься остаться в живых.

Условную, конечно, ночь, в этом никогда не меняющемся в зависимости от времени суток тумане, с его непредсказуемо возникающими вихрями, облаками и более плотными, непроглядными участками, я провел в глубокой медитации, отключив от сознания практически все датчики, сенсоры и показания, что, кстати, не мешало всему этому хозяйству работать в обычном режиме. Я просто перестал обращать на них внимание, представив себе полную, ночную черноту, в которой не проблескивала ни единой, даже самая яркой звездочки.

Очистив полностью свой разум, я позволил моим мыслям свободно течь, как бы мимо меня, уподобившись скале, выросшей посреди полноводной реки. А сам я, мысленно взобравшись на ее вершину, смотрел со стороны за ее водами, то есть за своими мыслями, не касающихся, даже взлетающими брызгами, моих ног, обутых в плетеные сандалии. Добившись полного отсутствия внешних и внутренних раздражителей, я погрузился внутрь своей сущности, ощущая на периферии сознания токи в ее энергетических нитях, жар заполненных под пробку средоточий, полноту основного и дополнительного ядер.

Сейчас я был, словно бы пауком, а серебряными нитями моей паутины, являлись энергетические каналы, а ее центром – мое пылающее сущностное ядро. И пусть моя паутина была далеко не концентрической, зато она плотно заполняла собой все мое акулоподобное тело, питая его плавники с орудиями и органы чувств, которыми мне служили внутренние и периферийные датчики, сенсоры и разнообразные, выдвижные консоли.

Подобная внутренняя ревизия, мало того что позволяла мне полностью сконцентрироваться и успокоиться перед выполнением крайне сложной задачи, но и давала подробнейшую картинку состояния всех моих энерговодов, ментальных цепей управления устройствами, и насыщенности щитов. А так же, она оптимизировала скорость их реакции на тот или иной запрос автоматического пополнения, или на входящий урон, а еще, не дай творец, на возможное повреждение энергетической целости моего астрального тела, или какой-либо из его выносных частей.

В данный момент все было в полном порядке, а потому я аккуратно прошелся по своей структуре и даже покивал сам себе, видя некоторые свои энерго узлы, требующие в самом скором времени расширения из-за предельно увеличенного протока через них, в данный момент просто захлестнувшей нас всех с головой, дармовой энергии.

Как и советовал мне Росс, я подключил к группе моих ментальных щитов дополнительный канал, благо свободных нитей, протянутых ранее к каждому из его композитных частей по отдельности, было с избытком. После чего, подстраховавшись, я сделал дополнительный защитный контур, который будет после его активации, теперь периодически выдавать не отключаемый автоматически сигнал, проверяющий мое собственное сознание на его вменяемость. Этот сигнал я смогу отключить только сам, осознанно, а если меня снова погрузят в грезы, он станет теперь служить моему разуму своеобразным маяком, на который я, даже сквозь туман галлюцинаций, смогу, подобно заблудившемуся в море парусному клиперу, выплыть из наведенных на меня тварями лимба самых мощных иллюзий.

Я еще раз всё, самым внимательнейшим образом, подробно осмотрел. Не заметив ничего подозрительного, я начал потихоньку выбираться из своего внутреннего Я, планомерно подключаясь к почему-то тревожно мигающим датчикам ментальных щитов и бьющему мне в ухо громкому,