Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба - Денис Игоревич Камков

самого плотного тумана лимба. И хотя все другие, уже виденные нами его порождения, тоже состояли из того же энергетического сгустка пространства, эта тварь была в разы плотнее, оказавшись осязаемой для моих датчиков, обозначивших ее как объект.

Этот белёсый паук был действительно огромен. Он намного превышал своими габаритами самого крупного из всех виденных нами призраков. Он даже не плыл к нам, а скорее надвигался, уже нависая своей величественной головогрудью над всей нашей группой, а сопровождающий его призрак, казался по своему росту всего лишь одной из его лап, и даже не всей, а скорее одним из ее многочисленных сочленений. Мне реально захотелось отодвинуться, чтобы меня не раздавили, как букашку, но одна из шести его лап, опустившись позади нашей группы, перекрыла мне путь, оставляя и меня и моих друзей под его раздутым, округлым брюхом.

Призраки, как оказалось, их было рядом с пауком шесть штук, расположились прямо под нами, завершив собой нижнюю часть теперь уже со всех сторон замкнутой клети, сверху закрытой телом паука, а по всем боковым направлениям – его лапами. И хотя между ними мы смогли бы легко проскочить по одному, я кожей затылка чувствовал, что делать это не стоит, ибо нас тогда просто раздавят, причем не фигурально, а скорее ментально, настолько подавляющим, или скорее оглушающим, стал общий энергетический фон, как только паук закончил свои неторопливые движения.

ГЛАВА 33. Лимб. Гнездо.

– Замуровали, демоны, – зло рыкнул Вирдан, ранее сдерживаемый только увещеваниями Росса от яростной атаки. – Получите, твари!

Более никого уже не слушая, он открыл огонь. В укутавшем нас полностью молочно-белом тумане, его насыщенные энергией импульсы засверкали нестерпимо ярко, разрывая собой белёсую пелену и образовывая светящиеся трассеры, свободные от плотных завихрений. Он словно бы зажег елочные гирлянды, которые в туманном полумраке высветили собой как всю нашу группу, так и цели, по которым он одновременно провел несколько мощнейших залпов из всех своих главных калибров.

Вирдан, конечно же, попал. Да и мудрено было бы ему промахнуться, когда все его семь целей находились в полной неподвижности, да к тому же располагались так близко от нас. Вот только толку от его сверкающих, перенасыщенных энергией залпов не было никакого. Копья выпущенных им гротескных лучей просто уперлись в фигуры шести туманных призраков и в чуть более плотное тело громадного паука, а затем, они все словно бы канули в безвестность, не причинив собой им абсолютно никакого видимого, или каким-либо иным образом зафиксированного урона.

Зато сразу после его троекратно повторившихся, слитных по времени залпов, наверняка опустошивших отведенный под это его энерго центр, последовал беззвучный и не такой эффектный в видимом диапазоне, но зато сокрушительный по воздействию ответ. К счастью, в этот раз ментальный удар оказался более узконаправленный, а может просто выдержала моя учетверенная защита. Я даже не понял, кто именно из призраков провел эту атаку. Зато я увидел, как фигура нашего боевого крейсера дернулась, словно кто-то запустил в его могучий корпус мощную торпеду, а затем все его орудия потеряли свою злую направленность. Очень похоже было, что они сами собой, автоматически возвращались в исходное положение, а сам Вирдан застыл, как обесточенная, или выключенная с пульта, радиоуправляемая игрушка.

По моим щитам эта бушующая ментальная волна тоже прошлась не плохо. Одна из фронтальных групп оказалась полностью обнулена, вторая – наполовину мощности своих щитов, зато третья и четвертая линия моей защиты сохранились почти полностью. Росс, как я видел, тоже был в порядке, хотя с момента начала атаки Вирдана он не шевельнул и не мигнул ни единым датчиком. Да и прошло с того времени хорошо если одна полная минута, настолько сжалось все происходящее в моем ошарашенном, всем этим буйством, сознании.

Но слишком долго мне осознавать всё это не дали. Паук, высившийся над нами, неуловимо шевельнулся, а затем я просто вылетел из самого себя, как вылетает пробка из бутылки шампанского, если ее хорошенько перед открытием взболтать. Никакого ментального удара или иного давления я не ощутил, просто мигнул. Обычно человек даже не замечает мимолетного мгновения слепоты, когда его веки на миг перекрывают зрачок, да и я своего моргания тоже не заметил.

Вот я еще нахожусь рядом с Россом. Моргание. А вот я, нахожусь уже неизвестно где. Нет больше моего привычного, давно ставшего родным, астрального тела, в виде хищной акулы, нет сенсоров, датчиков, узлов, сосредоточий и даже нитей пронзающих его энерговодов. Я даже не Тень, в том понимании, в каком я осознавал себя на заре пробуждения в своем родном, пост апокалипсическом мире. Я лишь голый, первозданный разум…

(подробнее о родном мире Морона описано в первых главах, первой книги «Мир Теней»).

Сущность всегда старается как-либо осознать и себя и окружающее его пространство. Она использует для этого аналогии, старается привести все не слишком понятное или впервые увиденное в привычные для себя рамки. Для этого сущность или разум использует какие-то шаблоны или подобия, зачастую даже в ущерб реальной действительности. На тех же принципах основано и дальнейшее, динамическое во времени восприятие действительности, пролонгированное в изменяющемся пространстве или в течении потока времени.

Ведь мышление – это опосредованное, а точнее обобщённое отражение объективной реальности в её сущностных, сложных взаимосвязях и в отношении разума к ним. Благодаря самому процессу мышления, он познаёт не только то, что может быть воспринято им напрямую, через органы чувств, или посредством рецепторов и датчиков, как в моем случае, но и то, что скрыто от его прямого восприятия. Тогда в ход уже идут размышления, основанные на анализах опосредованного воздействия того или иного фактора на саму сущность или окружающую ее действительность. Далее строятся предположения, формируются модели, или же используются готовые, наиболее подходящие случаю шаблоны и аналогии.

Прокрутив в сознании всю эту околонаучную ерунду, которой меня обычно охотно потчевал Росс, я понял, что разум мой находится в порядке. После чего я попытался включить хоть что-то из своего, еще совсем недавно богатейшего арсенала, созданного мной для изучения и осознания окружающей меня действительности. Но все мои попытки оказались абсолютно безуспешными.

Не работал, а точнее на мои запросы не было ответа ни от одного рецептора, датчика или сенсора, отвечающего за восприятие. Я вообще не чувствовал присутствие всех этих датчиков и сенсоров, а потому, естественно, не мог подключиться к своим астральным органам чувств. Наверное, так себя чувствует слепой и глухой человек, у которого к тому же отсутствует возможность двигаться, обонять,