Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба - Денис Игоревич Камков

Хотя даже у такого индивида есть опосредованные чувства, благодаря которым он воспринимает гравитацию, а следовательно, имеет представление где находится верх и низ. Так же, если он еще физически живой, то такой индивид может осознанно дышать и чувствовать биение своего сердца и даже ощущать пульсацию и ток крови в своих крупных сосудах.

Я же был лишен абсолютно всего. Подавив накатывающее чувство полного бессилия, за которым где-то совсем недалеко, буквально в паре шаге позади, маячила и тень паники, я сконцентрировался на попытках включения хотя бы элементарного ментального восприятия. Без соответствующих рецепторов разума – это было, правда, практически бесполезно, ведь принимать или пересылать мысле импульсы в виде той же мысле речи, а тем более мысле образов я бы без них все равно бы не смог.

Плохо, когда, не имея физического тела, тебя лишают еще и астрального. Ведь именно оно, по сути своей, теперь и составляло для моей сущности некую энергетическую оболочку, в которой со временем, я отращивал уже более совершенные аналоги своих бывших физических органов. С их помощью, я становился способен оперировать не только мысле импульсами, для общения, но и мог с развитием ее, расширить возможности своего разума гораздо дальше и глубже, чем в своем физическом, реальном мире.

Меня, если совсем коротко, сейчас отбросили гораздо дальше даже того давнего момента, когда я много лет назад, осознал себя в пыльной, бетонной коробке своего некогда, еще до разрушения мира, богатого жилища. Ведь тогда со мной была хотя бы моя простенькая и слабенькая Тень, представлявшая собой некую оболочку для сознания, сотканную из ментальной энергии. Именно благодаря этому я имел тогда возможность передвигаться, общаться, и хотя бы на элементарном уровне осознавать: где именно, и в каком внешнем окружении я нахожусь.

А теперь, сохранив память и функционал своего мышления, я тупо не имел даже толики энергии, чтобы создать рецептор и послать элементарный мысле импульс Россу. Если совсем честно, то я вполне отдавал себе отчет в том, что и своих мыслительных процессов я вскоре лишусь. Я итак, совершенно искренне недоумевал, как без энергетической подпитки и защиты, моя сущность еще существует. Ведь она давно уже должна была угаснуть и развеяться в лимбе, вместе с моим личностным Я.

Как только мои рассуждения коснулись понятия «лимб», так фоновый, ментальный «белый шум», внутри которого я себя осознавал, начал рассеиваться. Перед моим «взором?» или «ментальной проекцией?» да, собственно, уже неважно, сначала замерцала, а потом протаяла в ширину и глубину зыбкая картинка. Она постепенно вырисовывалась, поначалу еще не ясная, как будто смотришь сквозь висящую перед глазами дымку. Но спустя мгновение, она словно бы обрела фокус, у нее появилась четкость и резкость, обозначились какие-то контуры, и даже возник объем.

Я «видел?» перед собой замкнутую комнату, а точнее, я был словно бы внутри нее, хотя и смотрел на всё, как будто бы со стороны. Этот ракурс был скорее похож на то, как если видишь что-то на экране. Так называют компьютерщики вид от третьего лица. Комната, в которой я очутился, а точнее, которая соткалась вокруг меня, была белая или скорее даже какая-то бесцветная. Она не имела мебели, окон и дверей, каких-либо светильников дающих освещение, как и любого другого интерьера.

Я даже не обладал какими-либо ориентирами или точками отсчета, чтобы понимать какого она линейного размера и высоты, ведь я не имел понятия в какой объем заключена моя собственная сущность в данный момент. Если я, к примеру, муравей, то даже спичечный коробок мне покажется приличными хоромами, а если же я ростом сейчас в пару косых саженей, то и зала любого дворца предстанет для такого гиганта, лишь скромными и тесными апартаментами.

Словно бы повинуясь моим очередным мыслям, стены помещения вдруг подернулись рябью, вновь теряя четкость своих очертаний, а следом уже проявились в злате и гобеленах, словно были скопированы с картинки «а может из моей памяти?» изображавшей тронный зал богатого короля. Посреди этого помещения обнаружился вначале полупрозрачный, а стоило мне только присмотреться, то вполне себе материальный золотой трон, к которому вели три ступени стандартного квадратного постамента.

Мне только теперь удалось опустить взор вниз, чтобы успеть заметить, как буквально из ничего, а точнее, из промелькнувшего быстрее молнии клубящегося, белёсого тумана, прямо под моими ногами… «ногами???», возникает причудливая мозаика наборного, деревянного паркета. Я подумал и тут же решил, что если у меня есть ноги, то, наверное, есть и что-то сверху них. И вновь, повинуясь моим желаниям, на стене образовалось в мой рост зеркало, обрамленное тяжелой золотой рамкой с затейливыми финтифлюшками.

Взглянув в него, я смог рассмотреть, что имел я не только ноги, но даже голову и руки. А также я увидел свое тело, одетое в странный на вид балахон, который, стоило мне приблизиться к зеркалу и присмотреться, согласно уже вполне оформленным моим желаниям, «я принял правила этой игры», превратилось в добротный камзол, вполне приличествующий великолепному убранству этого замкового помещения. Черты моего лица, немного запоздало, чуть поколебавшись, всё же изменились, согласно моим воспоминаниям о том, как я выгляжу. И хотя я довольно давно не смотрелся в зеркала, в моем отражении я сейчас выглядел лет на тридцать-сорок, то есть гораздо моложе своего физического тела, позаимствованного мной в мире Пента.

– Ну, вот теперь мы можем и поговорить, – отдаваясь эхом, властный голос, идущий от трона, оглушительной волной прокатился по тронной зале, и уж не знаю по какой физической причине, попутно взъерошив мои волосы на голове.

Я медленно и осторожно развернулся, успев бросить последний взгляд в зеркало, но в его отражении почему-то был только я, а все то, что должно было бы быть за моей спиной, размывалось и тонуло в завихрениях молочно-белого тумана.

ГЛАВА 34. Гнездо. Властитель лимба.

Я прекрасно понимал, что нахожусь сейчас не в тронном зале какого-либо замка, удивительно сильно смахивающего на дворец, построенный на одном из пяти холмов в столичном городе Пентакор. Да и откуда бы ему было тут взяться, в глубине лимба, в невообразимой дали от любого близлежащего к нам сейчас обитаемого мира, причем, если говорить о Пенте, то расположенного даже не на этой Ветви Великого Древа Миров. И эта изукрашенная зала с ее лепниной, и вышитые гобелены с портьерами и канделябрами на стенах, в которых ярко и ровно горели магические, вечные свечи, да и мое собственное тело, которое я даже ущипнул и почувствовал боль