Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

этого «перереза» все двадцать пять. Правда, если взять вплотную к конюшне, а не по прямой бежать, то расстояния почти сравняются. Парень взял правее и ещё ускорился, хоть ноги быстрее в тяжёлых сапогах кавалерийских и не хотели этого делать. Требовали переобуть их в «адибасы» китайские хотя бы. Конюхи манёвр не распознали сразу и теперь перестраивали навигаторы. Попробуй на полном ходу развернись на девяносто градусов.

— Стас! Держите, уходит! — совсем вдалеке уже прокричал зелёный.

Касьян видел, что конюхи не успевают и уже примеривал лавровый венок олимпийского чемпиона по бегу в сапогах, когда из последних ворот стали выводить огромного в яблоках жеребца. Вели его под уздцы два сразу конюха и один из них, тот что ближе к Коське сразу стал головой вертеть, пытаясь понять, кто тут и за чем бежит. А позади ещё один шествовал. Обложили, демоны.

И Коська решил сыграть на опережение.

— Бежим, там батюшку убивают! За мной! — И пронёсся прямо под носом у вставших конюхов. У тех пока зажигание ещё не сработало. Не бросать же княжеского любимого жеребца? А там батюшку бьют? Да, слыхано ли такое⁈

— Иван, ловите мальца! — зелёный опоздал. Касьян был уже в десяти метрах от раскрывшего рот Ивана, второй, который не Иван, тоже с раскрытым ртом. Про третьего и говорить нечего, он кроме мощного зада… крупа жеребца ничего и не видел. Поздно.

Теперь ещё день простоять, да ночь продержаться. До гридницкой, читай — казармы, оставалось метров тридцать. Она таким же длинным зданием, как и конюшня была выстроена вдоль стены крепости. Здесь вначале не было не души, а вот у противоположного конца целая толпа ратников броуновское движение осуществляла. И опять вопрос насущный у Касьяна назрел. Там дружинники, которые за наших или которые за… повстанцев? Но бежать надо было, некогда вопросы решать. Позади топали. Конюхи, чтоб им пусто было, решили поучаствовать в грандиозном Полоцком марафоне, поддержать честь города, как самой спортивной столицы княжества.

Финишный рывок Касьян предпринял уже на забитых ногах и лёгких, отказывающихся вдыхать кислород, всякую хрень вдыхали, так как кислорода не хватало. И тут подфартило, среди броуновского движения ратников парень углядел знакомое корзно (Это шутка такая у менских ратников. Корзно — это красивый княжеский плащ с оторочкой соболями, а у этого товарища был зайцем оторочен, но носил его дружинник на настоящей золотой заколке, в каком-то бою затрофеиной с немца). Плащ такого травянистого цвета у одного из дружинников князя Остея — Зиновия ни с каким другим не спутать. Правда, так ратника никто не звал, в дружине и при дворе за воем закрепилось прозвище Копчёный. Одна щека у него была обожжена и коричневым таким пятно подтверждала, что прозвище Зиновий за дело получил.

— Копчёный! Копчёный, наших срочно вызывай. Князь Остей зовёт! — еле воздуха на весь крик хватило парню.

Сейчас, дружинник сразу бросился своих строить и проверять, а кто чем вооружён. Не зря же ученик лекаря к ним бежит и кричит. Ну, да, а ещё если помолиться, как следует, то будет тебе счастье, выберут воеводой.

Зиновий никуда не побежал. Сейчас ученик подбежит и всё толком разъяснит, а уж потом…

— Копчёный, наших собирай и пошли в детинец, князь Остей там… м… там, — не говорить же про баррикаду, уж больно тут много всяких ушей непонятных.

Коська добежал и растолковал.

— Наши все тут, а это кто за тобой бежит?

Касьян перевёл дух и обернулся шестеро конюхов приближались к гридницкой. На весь путь у некоторых дыхалки не хватило и они растянулись на целую… вечность.

— Прицепились ко мне. Не знаю, чего им надо? Зиновий, собирай ратников и пошли быстрее к детинцу, нету времени. Это команда князя Остея, велел шибко торопиться.

— А ну, ты кто таков⁈ — Иван этот добежал наконец до Коськи и хотел его за ворот красивого синего кафтана схватить, но парень присел и шмыгнул за спину Копчёного.

— А ты кто таков⁈ Чего от нашего лекаря надо⁈ — вот другой калибр. Копчёный не с ляха Сбышека размерами, но метр восемьдесят точно есть, и порыв конюха Ивана разбился о его широкую грудь, затянутую в бахтерец, как Днепр о Каховскую плотину.

Событие сорок восьмое

Это противостояние помогло. Буквально через десяток секунд все восемь дружинников князя Остея стояли стеной перед зелёным и группой конюхов. Конюх не последний человек в иерархии княжества, но ратник или дружинник один чёрт выше, да и цель противостояния непонятна.

— Последний раз спрашиваю, чего вам надо от нашего лекаря, — Копчёный вытащил меч до половины из ножен.

— А чего он? — зелёный стушевался.

— Зарублю шельму! — гаркнул Зиновий, — Отвечай! Чего надо⁈ — и меч покинул ножны, блеснул на осеннем солнышке. Погода продолжала баловать последние дни. Пятое или шестое по счёту бабье лето.

— Ничего. Пошли, мы? — зелёный развернулся и не пошёл, а потрусил прочь, а следом и остальные конюхи.

— И мы пошли! — напомнил о себе парень, — князь Остей ждёт.

— И мы пошли. Двигайте за мной. Веди Касьян.

Тут случился конфуз. Идти ведь обратно нужно именно той дорогой, которой Коська и прибежал. И эта та самая дорога, по которой сейчас отступало шестеро конюхов во главе с зелёным. Шли те неспешно, переговариваясь и проклиная, наверное, Касьяна, а мысленно и зелёного, которому зачем-то приспичило за княжьими лекарями бегать. Но тут зелёный обернулся и углядел восьмерых ратников, и незнакомых ведь ратников, и парня этого проклятого, которые настигали их.

И ведь не свернуть. Коновязь — это такое гимнастическое бревно, которое во всех школах на школьной спортивной площадке было врыто во времена СССР. Только не одно, а десяток. Это с одной стороны. Нет, там можно и сверху перемахнуть и снизу просочиться, но это же какой урон чести. С другой стороны была конюшня. Самое бы место для конюхов, но сейчас все ворота были закрыты, а те, из которых вывели яблочного коня, конюхи уже прошли. Коня нигде видно не было, видимо успели назад завести, чего-то им Касьян порушил в планах.

Зелёный дернулся к коновязи и конюхи, оборачиваясь, за ним, но потом про урон чести уразумев, резко в конюшням свернули, и скорость отступления нарастили. Но не тут-то было. Коська понимая, что там штурм княжьих покоев в любую минуту может начаться, чуть не бегом бежал, а ратникам его настроение передалось, и они