Без права на второй заход - Алексей Хренов

моя девушка, люблю крупные калибры, — Лёха дождался ухмылки командира и продолжил: — Если серьёзно — зависит от боезапаса. На «Девуатине» было шестьдесят снарядов — это даже не пукнуть в приличном обществе. Если будет двести — тогда конечно пушки, и лучше синхронные, через пропеллер.

— Вопрос пока теоретический, — Кросс грустно улыбнулся. — С этими налётами про флотские исследования все забыли. Мы пожарная команда, к тому же без вёдер. Я беседовал с командованием, обещали «Спитфайры», но верится с трудом.

— Оба «Уайлдкэта» в ремонте, — осторожно заметил Лёха. — Можно и со второго снять четыре пулемёта и поставить на «Харрикейн».

Кросс кивнул.

— Снимем. А что скажите по тактике?

— Скажу, что у нас получается хорошо. «Спиты» сверху, «Харрикейны» в ударной роли. Я бы только осмелился рекомендовать больше действовать парами.

— Пара «Спитов», пара «Харрикейнов» и ещё один непарный. — Кросс грустно хохотнул, глядя на свои вытянутые ноги. — Вы летаете хорошо, Кокс, лучший результат в группе. У вас в карточке значится освоенный «Спитфайр».

Лёха вежливо промолчал о количестве своего налёта на «Спите».

— Утром сдадите свой «Харрикейн» Хэнку — ему как раз ваши пулемёты — и забирайте мой «Спитфайр». Ноги пока не дают нормально летать. Что вы там говорили про пары? Пойдёте ведомым к Патрику?

Лёха удивленно посмотрел на командира и произнес.

— Конечно, сэр.

И вот утром, в ожидании очередной тревоги, Лёха развалился на солнышке и блаженно грелся и щурился, как кот, который твёрдо уверен, что день придуман для сна.

Он получил письмо от Гонсалеса и с удовольствием отвлёкся от полётов — полчаса ржал, перечитывая этот опус. Аккуратно написанное, оно пылало явным желанием удавить адресата сразу после вежливого приветствия.

Банкир докладывал, что деньги, вложенные в созданную по его указанию «лабораторию сплавов» в пригороде Латтерворта, успешно освоены и уже демонстрируют впечатляющую склонность к исчезновению. «Лаборатория слива», как едко именовал банкир, функционирует безупречно: исправно пожирает средства, время от времени выдаёт какие-то железяки — лопатки, трубки и сопла, — которые без колебаний отправляются на уничтожение, после чего с тем же энтузиазмом требует новых вливаний, словно её печи топят непосредственно банкнотами.

Финансирование через «Гонсалес ХРЕН», по его словам, можно было бы упростить — сразу разжигать камин или просто прикуривать от пятифунтовых купюр и не тратить время на бухгалтерию.

С «Power Jets Ltd.» всё прошло «прекрасно»: некий Уиттл вцепился в них с энтузиазмом вампира, который давно подозревал, что деньги — это новая кровь, только гораздо вкуснее.

Сам он пребывает в состоянии вполне ощутимой одержимости: сверкает глазами и с полной уверенностью рассуждает о будущем — о каких-то турбинах, самолётах без винтов и немыслимых скоростях.

В качестве же возмещения, как с сухим сарказмом отмечал Гонсалес, они становились обладателями всё возрастающего объёма высококачественной макулатуры — красивых акций «Power Jets», количество которых росло прямо пропорционально скорости исчезновения денег.

Далее следовал перечень закупленного: печи — чтобы портить металл в разных температурных режимах, формы — судя по цене, из чистого золота, станки — чтобы всё это доводить до состояния, при котором оно красиво ломается, и приборы — чтобы точно зафиксировать этот момент уничтожения.

Завершало его стенания описание стенда — «какой-то турбины» проклятого «Power Jets», который с одинаковой эффективностью уничтожает детали и возвращает их в исходное состояние мусора.

К нему, с заметным раздражением добавлял он, прилагался внушительный комплект чертежей — без них, как его уверяли, «работать решительно невозможно». В итоге, по его словам, они теперь не только регулярно сжигают на «ацком мыханизьме» деньги, но и хранят у себя схемы этого безобразия — вполне достаточные, чтобы при желании собрать его заново и продолжить процесс с удвоенным размахом.

«Таким образом, — подытоживал он, — мы с вами финансируем редкий по чистоте процесс: деньги превращаются в металл, металл — в обломки, а обломки — в новые запросы на финансирование. Прошу указаний: продолжать или уже можно считать это законченным произведением искусства».

Лёха поржал и написал ответ коротко — финансирование увеличить.

Первая половина августа 1940 года. Гостиница около озера, Каир, Египет.

А за некоторое время до этого в Каире одна рыжая девочка сидела и решала практически нерешаемую задачку — и, как по петле Мёбиуса, раз за разом возвращалась в исходную точку, только каждый раз с другой стороны.

Нет, пока самое сложное было не спалиться: курить с матросами на коротких остановках и не быть застуканной за тем, как она раздевает офицеров в карты. Бридж, разумеется. Какая же ещё игра могла считаться приличной среди британских офицеров?

Она тихо хихикнула.

Наивный взгляд, дурацкие вопросы, «ой, а как это считается?», и невероятное везение новичка. Ну а вы попробуйте проиграть, когда в колоде у тебя, образно говоря, четыре козырных туза и с памятью всё в порядке. Ковбои с ранчо могли бы ею гордиться!

Лили была не просто везучей. Лили была чуть-чуть опасной.

Самое простое оказалось — раздобыть деньги на путешествие. Она, втеревшись в доверие, всего лишь слегка подправила очередь на отгрузку кроликов. Ну подумаешь — ушастые витамины и минералы с лицом Кокса уехали в жаркий Сингапур вместо прохладной Британии — срочно, с наценкой и при полном взаимном удовлетворении сторон.

Дальше механизм выстроился логично и с лёгкой чертой красивости. Просто обмены, сделки, аккуратные посредники. Дураки на этом сгорают ещё на старте. Через дядюшкиного брокера — в акции, потом в средства на счёте и, наконец, в туристические чеки и чеки на предъявителя.

— Откуда у вас средства? — вежливо поинтересовался клерк в банке.

— Продала акции, — она сказала чистую правду, глядя на клерка своими честными голубыми глазами.

Всё законно. Ну почти.

Эх… жаль, в дядюшкином банке её прекрасно знали. Даже запретили входить. Столько возможностей пропадает.

Пришлось оформить паспорт на Марго — старшую сестру, той как раз исполнилось восемнадцать.

Ох, какого страха она натерпелась в паспортной службе! Хорошо ещё, что Сидней — большой город и её не знали буквально в каждом окне.

А как вам получение свидетельства о рождении! Пришлось на три месяца стать истовой прихожанкой, ходить в церковь каждое воскресенье и зарабатывать изумлённые и подозрительные взгляды мамаши Кольтман. А всего-то — просто получить доступ в архив!

Повезло, что у Марго второе имя было Лилиан, да и внешне они были очень похожи. Чего не скажешь про характер.