Без права на второй заход - Алексей Хренов

Ну и зачем, спрашивается, ей паспорт? Детей делать она сможет и без него — другими частями тела.

— Какая же Марго дура… — Лили снова хихикнула.

Пришлось переться на другой конец города открывать счёт. Врать в школе, выкручиваться, сбегать с занятий. Но в итоге «богатая наследница» не испытывала проблем с финансированием.

Из офиса «Qantas» она вышла в слезах.

Маршрут был — через полмира: Сидней, Дарвин, Сингапур, Индия, Карачи, Каир и дальше на самый юг Африки, до Дурбана — уже на пароход. На карте он напоминал подкову, и остряки его так и прозвали.

В реальности же маршрут был забит под завязку: военные, курьеры, чиновники, люди с бумагами — у каждого была причина лететь именно сейчас и именно этим самолётом.

Гражданским оставалось только слушать вежливые объяснения.

Билетов не было.

И, судя по спокойной, усталой интонации клерка, не предвиделось.

Она кивнула, даже поблагодарила — как и положено приличной девушке, — и только, выйдя за дверь, позволила себе разозлиться и по-настоящему высказаться. Сидящий джентльмен упитанной наружности рванул от неё, будто ему подпалили кальсоны.

И вот тут судьба, как водится, решила вмешаться.

Сухонькая старушка присела рядом, гладя плачущую девушку по волнистым волосам.

Через несколько минут она уже знала всё: про раненого отца-лётчика в Лондоне, про умершую мать, про злую тётю в Мельбурне и про одинокую, бедную, несчастную девочку.

Особенно выяснив, что «бедняжка» не просто страдает, а ещё и честно трудилась и сэкономила аккурат на билет, старушка развила деятельность с такой энергией, что даже самые невозмутимые служащие начали терять присущую им выдержку.

Она оказалась баронессой — вдовой адмирала и, по тому, как на неё реагировали клерки, приходилась родственницей едва ли не половине британского правительства. По вытянувшимся лицам сотрудников «Qantas» Лили впервые поняла: перед ней человек, которому слово «нет» говорят крайне редко — и то с содроганием.

И — о чудо!

Лили получила билет до Каира — место прямо рядом со старушкой, леди Маргарет Эшфорд, направлявшейся в Палестину — вытирать грязные… то есть спасать кого-то от чего-то.

— Марго! Какое счастливое имя! — внутренне улыбнулась Лили.

Правда, у чуда оказался небольшой побочный эффект: с курением пришлось завязать. Старушка имела подозрительную привычку принюхиваться, как таможенный пёс, ловящий государственную измену.

И вот теперь, известная в узких кругах, Лили Кольтман — отмытая, вычесанная, с противно вьющимися кудряшками (старушка оказалась беспощадна к внешнему виду своей подопечной), — сидела и решала задачу, достойную лучших умов человечества.

Лететь в Дурбан, на самый юг Африки, а оттуда почти месяц болтаться в море в составе конвоя, пыхтя на пароходе в Лондон…

Или всё-таки придумать что-нибудь получше… И, главное, побыстрее.

Тем более что за время полёта Лили уже успела подвести леди Маргарет к мысли, что палестинцы как-нибудь переживут отсутствие её внимания, а вот Лондон… его надо срочно спасать!

Она достала сигарету, покрутила её в пальцах.

— Интересно, курит ли Кокс?..

Подумала пару секунд — и, неожиданно даже для самой себя, решила побыть примерной девочкой: аккуратно сунула сигарету обратно в пачку.

— Пригодится для подкупа, — цинично рассудила наша мерзавка.

Небо над островом Уайт, район военно-морской базы Портсмут, Англия.

Немного не дойдя до обеда, часов в половине двенадцатого, сирена завыла так, будто пыталась уничтожить своим звуком всё живое. Пятеро лётчиков сорвались с места и устроили себе внеплановую оздоровительную пробежку к самолётам — в полном снаряжении, с «резиновыми унитазами» на шеях и парашютами за спинами, что придавало происходящему особенно торжественный вид.

Комендант выиграл свою маленькую войну окончательно и бесповоротно — самолёты стояли не у домика, а метрах в трёхстах, ровно, красиво и, главное, очень далеко. Комендант, вероятно, считал, что во время занятий бегом пилоты лучше думают о дисциплине.

Мысли размягших на жаре пилотов сформулировал наш герой, коротко и со смыслом:

— Военно-морской козёл. Нам только строевой подготовки не хватает!

В этот раз их кинули на помощь ребятам из Эксетера — прикрывать Портленд, девяносто километров по прямой, то есть пятнадцать минут хорошего газа и плохих мыслей.

Лёха пристроился за Патриком и с удивлением отметил, что получилось это почти без усилия — как будто так и надо. «Спит» у Кросса был из ранних, с восемью пулемётами и характером поюзанного джентльмена. Всю дорогу Лёха не летел — он пробовал самолёт, как новый инструмент, проверяя, где и какие у него капризы.

— Первый, держись ровно, в глазах мельтешит, — не выдержал Джеймсон.

«Харрикейны» отстали и сейчас лишь угадывались в зеркале.

Над базой крутилась уже ставшая привычной за эти дни карусель. «Юнкерсы» собирались в пикирование, над ними «сто десятые» выстроили здоровенный защитный круг.

— Чего вы сюда прилетели, — невежливо подумал Лёха, — задницы друг другу нюхать?

Вокруг всего этого метались «сто девятые», щедро перемешанные с «Харрикейнами».

Им навстречу из круга рванула пара двухмоторных.

Помня о батарее в носу, Лёха с содроганием смотрел на решение ведущего, но, к его счастью, Патрик не стал геройствовать и увёл их в набор высоты.

— Первый, атакуем бомберы, — коротко сказал он.

— Принял.

Они стали строить заход на замыкающие «Штуки», но им наперерез уже разворачивалась цепочка «мессеров». Пришлось уйти в вираж, растянуть дистанцию. Немцы постреляли издалека и развернулись к своим — сегодня у них, видимо, был день коллективизма. Британцы ответили не менее косоглазыми очередями.

Подошли три их «Харрикейна» и сходу нырнули вниз, но истребители прикрытия сразу развернулись им навстречу. Дальше всё перемешалось окончательно. Несколько минут они крутились, пытаясь зайти на бомбардировщики, но «мессеры» держались грамотно, не отвлекаясь на личные счёты.

Со стороны северо-запада подошла группа «Спитов» и с ходу ввалилась в защитный строй «сто девятых», разрывая его. Патрик тоже спикировал и даже обстрелял двухмоторный самолёт, шедший в вираже. Лёха, несущийся следом, едва не получил очередь от следующего в цепочке немца — трассы мелькнули в нескольких метрах.

— C**ки—бл***ди! Нехорошие люди, в общем, — подумал он, без лишней философии.

«Штуки» всё-таки зашли в пикирование на порт. Внизу у причалов начали вставать столбы воды.

— Второй, может вниз, на выходе возьмём, — Лёха зажал тангенту.

Они нырнули следом и выскочили прямо над гаванью.

Вдруг немцы, словно по команде, потянулись к Франции, аккуратно уводя