Пять масок тьмы - Евгений Фронтикович Гаглоев

чтобы не о ком скучать было. Все равно их прикончат рано или поздно, как и всех жителей этой проклятой деревни. Я тут давеча еще четверых обратил, завтра ночью они впервые поднимутся и отправятся на охоту. Выбирай, с кем ты, Гордей. С волками или с тупыми овцами?

Глава 27. Эпоха за эпохой

Гордей напряженно молчал, сжимая рукоять топора.

– Вижу, никак не решишься, – понимающе кивнул Федор. – Тогда мне придется сделать выбор за тебя. Родная кровь все-таки… Интересно, можно ли тебя обратить? Самое время проверить…

Федор шумно втянул ноздрями пропахший кровью воздух и вдруг кинулся на Гордея. Тот едва успел вскинуть перед собой кол, но вурдалак одним ударом отбил палку в сторону, а затем налетел на парня с такой силой, что тот кубарем покатился по полу.

Топор вылетел из его руки и упал на керосиновый фонарь. Стеклянная колба лопнула, керосин брызнул на пол, и солома вспыхнула, как сухой порох. Гордей кинулся тушить огонь, но новый удар сбил его с ног.

Федор, скаля острые клыки, наступал на него.

– Соглашайся, дурак! – шипел он. – Что тебе ловить в этой жалкой дыре? Рано или поздно жажда крови станет такой, что ты не сможешь ей сопротивляться! И только я смогу научить тебя всему, как когда-то научили меня…

Гордей отполз назад, и вдруг его пальцы нащупали топор. Сжав топорище, он вскочил и ринулся на вурдалака, замахиваясь для удара. Тот проворно, одним плавным движением ушел в сторону, а затем его кулак ударил Гордея в плечо. Юноша рухнул в проход.

Огонь разгорался все сильнее. Пламя лизало доски пола, тела убитых и деревянные стойки, легко поднимаясь к низкому потолку. Волна обжигающего воздуха быстро распространялась по конюшне, валил дым, в котором мелькали яркие красные искры. И в этом аду отчаянно ржали лошади. Обезумевшие животные били копытами в перегородки. Гордей бросился спасать лошадей, потом торопливо обернулся.

Княжич Федор прыгнул на него, выставив когти и клыки. Гордей поднырнул под его рукой, перекатился по полу и вскочил. Но вурдалак развернулся прямо в полете. Казалось, он едва коснулся ногами пола и тут же снова взмыл в воздух.

Гордей махнул топором, и Федор едва успел пригнуть голову. Он схватил руку Гордея, сжимающую топор, и резко вздернул ее вверх. Клыкастая пасть потянулась к шее юноши. И тогда Гордей вцепился пальцами в горло Федора, отталкивая его от себя, а затем уперся ногой в живот монстра и с силой пихнул.

Княжич крякнул от неожиданности и свалился на горящий пол, а Гордей швырнул в него топор. Лезвие с громким треском вошло в правую ключицу вурдалака, и тот яростно взвыл.

Пока Федор пытался выдернуть топор, Гордей кинулся отпирать стойла. Лошади вырывались в проход и с грохотом проносились к выходу. Вокруг полыхали тюки сена, сложенные у стен, деревянные балки; дымился потолок. Становилось нечем дышать.

Одна из лошадей на полном скаку сшибла замешкавшегося Гордея. Парня швырнуло назад, словно кто-то ударил его в живот кузнечным молотом. Он врезался спиной и затылком в деревянную балку, сполз на пол. Из глаз посыпались искры, но Гордей успел увидеть, что лошади не пощадили и Федора. Несколько животных пробежали по нему, топча его тяжелыми копытами. Но княжич снова начал подниматься, шипя от злости.

И тут Гордей заметил на полу свой заостренный кол. Шатаясь и задыхаясь от удушливого дыма, парень схватил его и, выставив перед собой, бросился к Федору. У вурдалака была проломлена голова, смята грудная клетка, но каким-то непостижимым образом он продолжал двигаться. Услышав шаги Гордея, Федор начал поворачиваться, но делал это гораздо медленнее, чем прежде. Лишь в последний момент перед ударом он успел немного сместиться, и все же кол с хрустом вошел в его грудь и вышел из спины. Вурдалак с яростным ревом оттолкнул Гордея, а затем ринулся прочь из полыхающей конюшни.

Но стоило ему сделать несколько шагов, как сверху упала горящая деревянная балка, а затем посыпались полыхающие доски и раскаленные листы железа. Гордей отшатнулся, прикрывая руками лицо.

Крыша конюшни продолжала рушиться, балки валились вниз, а летящие во все стороны искры жалили, как голодные комары. Убедившись, что все лошади успели выбежать, Гордей бросился к небольшому оконцу конюшни. Выбив его локтем, он с трудом протиснулся в растрескавшуюся раму и неуклюже кувырнулся на землю.

Пожар разрастался прямо на глазах. Огонь с конюшни перекинулся на соседние дворовые постройки, охватил сараи и баню и уже подбирался к княжескому дому. Гордей слышал крики мужиков, визг женщин. Работники повыскакивали из своих комнат в задней части особняка и лихорадочно тушили пожар.

Гордей понимал, что ему нельзя показываться никому на глаза. Если деревенские жители считают его вурдалаком, то запросто могут прикончить, как только поймут, что он причастен к пожару. К тому же в княжеских покоях лежат тела супруги Владимира Галактионовича и ее горничных. Когда их обнаружат, кого обвинят в их смерти?

Поэтому юноша выбрался с территории усадьбы через задний двор, а затем в кромешной темноте побрел в сторону спящей деревни, до сих пор не веря, что все это случилось с ним на самом деле.

Бабушка еще не спала. Это было очень странно, ведь она всегда ложилась рано, а утром вставала с первыми петухами.

Едва Гордей переступил порог, бабушка вцепилась в него мертвой хваткой, втащила в избу и крепко прижала к себе, рыдая, причитая и вздрагивая всем телом. Только тут он заметил, что в доме темно, будто она опасалась, что кто-нибудь заглянет в окно.

– Гордеюшка… Гордеюшка… – повторяла Степанида вновь и вновь, утирая слезы. – Живой!

Она все ощупывала его, тормошила, даже приподняла на нем подол рубахи, чтобы убедиться, что это не его кровь засохла на одежде. Гордей ощущал, как сильно от него пахло гарью, но бабушку Степаниду волновало совсем не это.

Оказалось, Антип Верещагин недавно вернулся в деревню. Созвал всех жителей и сообщил им о смерти старосты Анисима и Симеона Проклова, а также о том, что старый князь Владимир Пожарский стал вурдалаком и Гордей с ним заодно.

Антип собрал взбешенных односельчан, и они заявились в дом Степаниды, вооруженные ножами, топорами и кольями. Обыскали всю избу и двор, но Гордея, к счастью, не нашли. Тогда мужики начали угрожать Степаниде, но тут подоспел кузнец Фрол Алексеевич и вступился за нее, а драться с кузнецом люди не осмелились. При желании он мог пятерых уложить одним ударом. Тут, видимо, желая причинить бабке как можно больше боли, Антип рассказал, что они