Пять масок тьмы - Евгений Фронтикович Гаглоев

– Уж я как об этом узнала, – тряслась от рыданий бабушка, – подумала, что придушу своими руками змеюку подколодную!

А потом кто-то крикнул, что на холме, где стоит княжеская усадьба, сильный пожар. И деревенские бросились туда. Хорошо, что Гордей спускался с холма далеко от дороги, поэтому никто из крестьян его не заметил.

– Прасковья мертва, бабуль, – тихо сообщил Гордей. – Это все княжич Федор. Он сам вурдалак и князя обратил. И еще нескольких. Говорил, что скоро восстать должны. Когда я пришел в усадьбу, он тетку уже прикончил… Княгиню, служанок ее, конюхов. Может, и еще кого в княжьем доме, этого я не ведаю.

Услышав это, бабушка заплакала еще сильнее.

Смыв с себя запекшуюся кровь, Гордей рассказал бабушке все подробности случившегося. Она слушала, пригорюнившись, потом сказала:

– Бежать тебе надо, Гордейка, подальше отсюда. От злых людей.

– Бежать? – испугался парень. – Но куда?

– Куда глаза глядят. Народ, как пожар потушит, сюда явится. И если тебя здесь найдут, точно порешат… Порешат, не иначе! Антип все про тебя рассказал. Мол, глаза у тебя почернели, а изо рта клыки вылезли, словно у волка. И все ему поверили, поскольку боятся тебя и недолюбливают. Поэтому, милый, надо тебе бежать… Другой судьбы нет. У меня припрятано немного денег на черный день. Отдам тебе. И еды сейчас в дорогу соберу…

Гордей понял, что бабушка права. Бежать надо было этой же ночью, потому что утром Антип Верещагин и остальные осмелеют и придут снова.

Гордей вспомнил охватившую его ярость. С ним и правда что-то не то… Парень вновь ощутил вкус крови во рту и остроту клыков, царапающих язык.

Но он не вурдалак! И никогда им не станет. Но тогда что же он такое?

Может, когда-нибудь ему удастся получить ответ на этот вопрос.

В избе было темно, только от печи шел тусклый красноватый свет тлеющих углей. Бабушка достала из ларя чистые штаны и рубаху, отыскала старый зипун, принадлежавший еще покойному деду Гордея, и его же старые, но добротные сапоги. Затем собрала в дорожный мешок провизию и кое-какую одежду.

Гордей молча наблюдал за сборами. Когда небо над лесом, вплотную подступавшим к деревне, порозовело, парень понял, что пора прощаться.

– Ты ведь знаешь, я никогда тебя не забуду. – Он крепко обнял бабушку.

Слезы сами собой покатились по его щекам. Как же это несправедливо, что он должен вот так уходить, но исправить уже ничего было нельзя. Гордей всю жизнь прожил в Ягужине, а теперь сбегал под покровом темноты, словно преступник.

– Обо мне не переживай, я выдюжу, – сказала бабушка, тоже заливаясь слезами.

– Я буду возвращаться! Ночью, когда все спят. Обещаю!

– Главное – береги себя. Все уляжется, все позабудется. Но я всегда буду любить и ждать тебя. Пока я жива, этот дом всегда для тебя открыт. Но ты прав, лучше приходить ночью, чтобы люди не прознали.

– Я устроюсь в другом месте и заберу тебя к себе, – пообещал Гордей.

– К чему, милый? – возразила Степанида. – Мой дом здесь. Хозяйство… Родные могилки. Все тут, и уезжать я не хочу. Да и долго ли мне осталось? Ты уж беги, свою жизнь устраивай. Но про меня не забывай.

Еще раз крепко обняв на прощание, бабушка почти вытолкала Гордея из дому. Вытирая слезы, он быстро зашагал к ближайшему лесу.

Так началось путешествие, продолжающееся уже почти два века.

Гордей много раз возвращался в Ягужино. Куда бы ни бросала его судьба, он обязательно появлялся в родной деревне хотя бы два-три раза в год. Приходил ночами и оставался на пару дней, стараясь не покидать пределы родного дома.

Через какое-то время бабушка переехала к кузнецу Фролу, и они стали жить вместе, став поддержкой и опорой друг другу. Княжескую усадьбу отстроили после пожара. Там поселился младший брат погибшего князя Владимира со своей семьей. Тот самый, за чьего сына выдал себя вурдалак Федор.

Одно не давало Гордею покоя. Федор утверждал, что обратил еще четверых и они должны были подняться в ближайшее время. Но бабушка ни о чем таком никогда не упоминала. По словам Степаниды, после пожара в усадьбе убийства прекратились. Если Федор и правда погиб в огне, может, созданные им вурдалаки уже не встали? Либо они тоже сгорели в том ужасном пожаре. Очень хотелось в это верить.

О случившемся в деревне Ягужино люди старались не вспоминать. Степанида и Фрол Алексеевич всегда были рады Гордею, а он преданно любил обоих.

Но время шло. Деревня разрасталась, а ее жители становились старше. Гордей же не менялся. Время для него словно остановилось. Очень больно и странно было наблюдать, как с каждым годом дряхлеет бабушка Степанида, как исчезает сила в руках дедушки Фрола. Позже в кузнице появился другой кузнец, а Фрол Алексеевич почти перестал выходить из дома.

Гордей выглядел лет на девятнадцать, когда его бабушке исполнилось девяносто. Вскоре ее не стало, а через полгода вслед за ней ушел и Фрол Алексеевич. Гордей же все оставался молодым, только волосы побелели, когда по человеческим меркам ему стукнуло пятьдесят…

Вернувшись в очередной раз в Ягужино, Гордей увидел, что в его старом доме живут совершенно чужие люди. С тех пор он стал приезжать в деревню лишь изредка, просто постоять у родных могил, подправить их, убраться. Это было все, что он теперь мог сделать для своих родных.

Менялись эпохи и поколения. Но ближе бабушки Степаниды и Фрола Алексеевича у Гордея уже никого не было.

Глава 28. Разгромленная фотостудия

На обратном пути Гордей и Женя тихо беседовали, а Никита почему-то помалкивал.

Удивленная его молчанием девушка оглянулась – оказалось, что Легостаев сладко спит, свернувшись на заднем сиденье почти клубком, как огромный кот, и тихонько посапывая. Для большего удобства он подложил под голову ее сумку с больничными вещами. Евгения не смогла сдержать улыбки.

– Так крепко спит. Мне бы так, – с шутливой завистью сказала она.

– Я предлагал тебе немного подремать, – ответил Гордей. – Но ты предпочла разговоры.

– Что ты, разве я усну после всего, что случилось. Хорошо, что руки трястись перестали, – шепотом призналась Женя. – Меня потряхивало с самой больницы… А Легостаеву хоть бы что. Спит себе.

– Когда он отключается, над ним можно хоть из пушки стрелять, – заметил Лестратов, следя за дорогой. – Не проснется. Ты же никогда не видела спящего оборотня?

– Не доводилось, – усмехнулась девушка.

– После превращения они отрубаются и ни на что не реагируют. Видимо, таким образом организм восстанавливается и накапливает энергию для будущих трансформаций. Так