Пять масок тьмы - Евгений Фронтикович Гаглоев

– Это так мило, – хмыкнула Женя. – И сам он тоже милый.

– Насколько мне известно, у него есть девушка, так что ты, как говорится, не раскатывай губу…

– Да я ничего такого не имела в виду, – вспыхнула Женя.

– Конечно, – усмехнулся Гордей. – Это я так, на всякий случай. Еще одна из особенностей этих созданий состоит в том, что они притягивают к себе противоположный пол. У них какой-то особый животный магнетизм. Некоторые оборотни с удовольствием этим пользуются. Сегодня ты видела близнецов. Не представляешь, сколько девушек у них уже было.

– По ним видно. Уж очень вызывающе себя ведут, хоть и забавные. А Никита? Он тоже такой?

– Нет, – покачал головой Гордей. – Может, потому, что поздновато обрел свои способности. Ему с любовью не слишком везет, но он и сам не особо стремится к серьезным отношениям, побаивается их. Ведь жизнь оборотня довольно опасна и непредсказуема.

– Не повезло его девушке.

– Понятия не имею, как оборотни с этим справляются. Ты и сама видишь, что сейчас он с нами, а не с ней, – рассмеялся Гордей.

– Оборотни, вурдалаки, демоны, ведьмы, – принялась загибать пальцы Женя. – Твою жизнь тоже простой не назовешь.

– Это долгий путь, – кивнул Лестратов, следя за дорогой. – Поначалу я не знал, в каком направлении двигаться. Не сразу понял истинный смысл своего предназначения, а до того – искал себя, путешествуя по разным странам и континентам. Встречал много интересных личностей, большинство из которых хотели меня убить либо как-то использовать… Потом я стал умнее, хитрее, изворотливее. Жизнь заставила. Мне попадались люди, которые были опаснее самых страшных чудовищ. И монстры, которые были гораздо человечнее и мудрее людей. Хочу надеяться, что у тебя все будет хорошо и не придется больше встречаться с разными вурдалаками и прочей нечистью. У тебя еще вся жизнь впереди. Не стоит углубляться в перипетии. Я постараюсь защитить тебя и избавить от преследования. Но как только все это закончится, постарайся забыть обо всем. В своих же интересах.

– Легко сказать, – поежилась Женя. – Думаешь, я смогу так просто забыть о вурдалаках, пытавшихся меня сожрать?

– Ты будешь жить дальше, и все сложится само собой. Воспоминания станут тусклее, а потом их сменят другие, куда более светлые и радостные. Так уж устроена человеческая память. Чтобы сохранить рассудок, люди запоминают только хорошее, доброе, приятное. Всякие напасти, конечно, случаются. Но мы стараемся их забыть.

Кромка неба над черным лесом медленно светлела. Впереди в утренней дымке уже вырисовывались высокие серебристые башни мегаполиса.

– Скоро солнце встанет, – констатировал Гордей. – При дневном свете эти твари ведут себя куда более сдержанно. Так куда тебя отвезти? Домой?

– Конечно, – кивнула Женя. – Пока матери из больницы не позвонили. Но я тут подумала… Интересно, а Стас нашелся?

– Тот фотограф, который был с вами в лимузине? – уточнил Лестратов.

– Да. Полиция так до него и не дозвонилась. Ну, по их словам. Иногда мне кажется, что они просто не хотят расследовать это дело.

– Почему ты вдруг о нем вспомнила?

– Мы сейчас проезжаем через его район. Я знаю, где он живет. Как-то раз заходила к нему с Инессой, чтобы забрать отпечатанные предвыборные листовки.

– Можем заглянуть к нему, если хочешь, – предложил Гордей. – Мне это ничего не стоит. А потом отвезу тебя домой.

– Давай так и сделаем, – согласилась Женя. – Хотя бы убедимся, что с ним все в порядке. Заодно спрошу, связывалась ли с ним полиция. Только рановато еще… – Девушка взглянула на часы. – Что он скажет, если мы вломимся к нему в такое время?

– Думаю, нам сейчас не до соблюдения приличий, – хмыкнул Лестратов.

Двадцать минут спустя они уже неслись по безлюдным улицам в старой части города. Чем выше поднималось солнце, тем тусклее становился свет уличных фонарей. Адрес фотографа Стаса Женя наизусть не знала, но отлично помнила расположение дома, этаж и даже дверь квартиры.

Вскоре Лестратов остановил машину перед домом и достал меч. Оставив спящего Никиту в машине, они подошли к подъезду и уставились на слегка облезлую металлическую дверь. Гордей на всякий случай спрятал клинок под плащом.

– Домофон, – расстроилась Женя. – А я не помню точный номер квартиры.

Гордей молча сунул руку во внутренний карман плаща, выудил оттуда небольшую связку круглых магнитных ключей и начал подбирать подходящий к замку домофона.

– Ничего себе, – ахнула Женя. – Готов к любым ситуациям, как я понимаю?

– Не ко всем, но готов, – кивнул Гордей. – В принципе, все эти замки практически одинаковые… Но нам может и не повезти…

Домофон издал звонкую трель, и дверь приоткрылась.

– Повезло, – довольно изрек Лестратов, убирая связку магнитов обратно в карман.

Они вошли в темный подъезд. Лифт не работал, им пришлось пешком подняться на пятый этаж.

– Что еще ты носишь с собой? – спросила Женя.

Вместо ответа Гордей распахнул полы черного плаща. В полумраке Женя увидела портупею с несколькими карманами и петлей для рукояти меча. В особых ножнах, закрепленных сбоку, находилось несколько узких коротких метательных ножей, ряд узких металлических колышков, моток блестящей проволоки и даже парочка сюрикэнов – метательных звездочек с заостренными гранями, какими пользовались ниндзя в старых фильмах.

– Серебряные? – с благоговением спросила Женя.

– Обычная закаленная сталь, – ответил Гордей. – Я ведь тоже серебро не выношу. Могу серьезно обжечься, если не хуже… Серебряные ножи и клинья у меня тоже есть, но держу их в багажнике. Как и арбалет. Пистолеты, да и вообще огнестрельное оружие не слишком люблю. Использую только в самых крайних случаях.

– Почему? Мне кажется, это гораздо удобнее.

– От них слишком много шума. Арбалет, в отличие от пистолета, стреляет очень тихо. К тому же, если вдруг машину остановит полиция, всегда могу соврать, что везу музейные экспонаты. У меня на этот случай заготовлено письменное разрешение с подписью директора музея. А вот пистолеты и дробовики обязательно вызовут вопросы, и так легко не отделаешься. Хотя… Один пистолет у меня сейчас с собой. Небольшой и заряжен серебряными пулями. Одолжить?

Женя опешила.

– Спасибо, не нужно, – пробормотала она.

– Но ты же умеешь обращаться с оружием.

– Только на спортивных соревнованиях. Это совсем другое. Не думаю, что когда-нибудь смогу выстрелить в человека.

– В людей стрелять нельзя, – согласился Лестратов. – Но в тварь, которая кинулась на тебя, чтобы разорвать в клочья, еще как можно.

Девушка промолчала, а Гордей не стал настаивать.

Скоро они подошли к двери.

– Пять утра, – проговорила Женя, взглянув на часы на экране мобильника. – Надеюсь, он нас не обругает последними словами…

– При условии, что он вообще дома, – буркнул Гордей и нажал на звонок.