Манфред: исповедь пришельца - Томас Лер

демонстрация проекта и обсуждение в узком кругу в формате званого ужина у инвестора и филантропа Рональда, куда непременно будут приглашены три важных эксперта с женами, но также и он, Манфред, если пожелает, пожалуйста, с сопровождением (на последнем приеме он ведь появился с весьма экспансивной юной дамой!).

–А мой давний школьный друг Аксель тоже там будет? Я уже много лет общаюсь с ним всегда только интеллектуально и виртуально, – по Нашему наущению абсолютно искренне сказал Манфред, а Мы через него, на все согласного, обаятельно прибавили: – Вы ведь знаете, что это в конечном счете не приносит никакого удовлетворения.

Проф., д-р, д-р Зандштрём, уже поднявшаяся, потому что ее торопил внушительный список дел, теперь, атмосферно зардевшись, и впрямь слегка пошатнулась всем столь же внушительным телом. К сожалению, посетовала она, так сложилось, что ее племянник живет крайне замкнуто. Она сама в последний раз встречалась с ним лично, а также видела и слышала его три года назад, так как он избегает любых форм прямого, интерактивного общения, даже если оно происходит с помощью разных средств связи (видео, телефон). По сути, он превратился в автора электронных писем.

Манфред с сожалением покачал головой и бок о бок с превосходящей его (как трусливое, тщедушное человеческое существо мужского рода) ростом, весом и мощью мадам Зандштрём вышел в обширные коридоры ее владений. Буквально перед заключительным рукопожатием – его слабый инструмент в мягкой полноте ее наманикюренной лопаты – оба они бросили взгляд на экран, наводненный так называемыми News, который, казалось, вдруг замер. В кобальтовом пространстве, напоминающем рассеченную ущельями лунную поверхность, виднелось нечто вроде бело-серого цеппелина – возбудитель пневмонии, как значилось в пояснении,– под ярко-красной полосой, на которой можно было прочитать текст (если делать это достаточно быстро, то есть как мадам Зандштрём и Мы): «A new virus related to SARS is the culprit in China’s mysterious pneumonia outbreak, scientists say»[51].

Госпожа министр научных исследований нахмурила мощный лоб над синими очками:

–Этот китайский кашель… уже вижу, как его мокрота забрасывается сюда, ну вы понимаете – глобализация.

–Да ну, не всякий недуг распространяется сразу повсюду, – несколько ошеломив Нас обоих, бездумно сболтнул настоящий Манфред. Похоже, радовался, что его сейчас отпустят и он выйдет на свежий воздух.

6

Намечался не просто званый ужин, а настоящее празднество. Ведь одобрение трех важных экспертов казалось почти несомненным еще до того, как они подкатили на черных лимузинах (двое сидели за рулем сами) к белой вилле Сабины и Рональда, в конце гнусного месяца января по человеческому календарю. Чего не смог спроворить занимающийся выездным обслуживанием прославленный кулинар, который, спустившись во второй половине дня с неба цвета шампанского на чем-то вроде снабженной роторами гусиной ножки, приземлился на Рональдовой лужайке, покрытой волокнистым, как квашеная капуста, снегом, довершат свежеиспеченные алгоритмы Манфреда – непогрешимый математический десерт (QED[52]-сюрприз)! Аксель, восхищенный вычислениями старого школьного друга, c помощью новых волшебных трюков сделал презентацию проекта гораздо более эффектной, пояснила Сабина, еще не догадываясь о судьбоносности этой формулировки. По ее словам, теперь и впрямь очень реально было получить одобрение экспертов, даже если Рональд выглядел пока в равной степени на редкость радостным и опечаленным.

Внимательнее приглядевшись (Нашим третьим глазом) к рослому, усатому, причесанному на левый пробор хозяину дома, Мы не могли отделаться от ощущения, что печаль, вероятно, уже преобладала. Он казался крайне взвинченным, суетливым, столь же измученным, сколь и надменным, в его напыщенном возбуждении так и виделась потребность в любви – так ведь именно c этой целью Мы и прихватили с собой Зильке-Марину, для представительности в порядке исключения опять на отданном в долгосрочную аренду красном «ферруччи». Ее холодный блонд, серебристое, подобно змеиной коже, мерцание, устрашающие складки и выпуклости, само собой, тут же обрекли Рональда на то, чтобы безотчетно заглядываться на нее (весь вечер ему приходилось, таращась на нее, одновременно держать в поле зрения супругу, дабы не пялиться, когда та смотрит в его сторону). Кроме того, Сабину она повергала в страх и трепет, поскольку если над забавной распущенностью и радостно-курчавым сексуальным обаянием Майке-Изабель та могла возвыситься в своем аристократическом великолепии, то сила воздействия немногословной, холодной Зильке не позволяла ей проявить себя. Веселая стюардесса-клоунесса, казалось, всегда, не выражая это словами, обещала: «Почеши мне ласково шерстку, и тогда я дам тебе все, что пожелаешь», тогда как ее подруга и коллега, которую Мы этим вечером чипессой поставили на игровое поле, сулила тихое назревание настоящей драмы: «Удовлетворишь меня, и я выну из тебя душу!»

Вследствие этого и так уже крайне взволнованный, втиснутый в костюм странного цвета скорлупы миндаля Рональд перешел в состояние постоянной вибрации, в то время как Сабина в костюме, основные тона которого преимущественно соответствовали белым и розовым цветкам того же растения, при всяком удобном случае приставала к Манфреду, что противоречило ее задаче играть роль все улаживающей и уверенной в себе хозяйки дома. Все эксперты прибыли раньше мадам проф., д-ра, д-ра Зандштрём, в черных, как их лимузины, костюмах, очках и галстуках, будто на похороны. К тому же они так походили друг на друга отсутствием волос на голове, стройностью, физической незначительностью, шестидесятилетним возрастом и пунктуальностью, что Сабина, пока ее поспешивший выбежать к въезду на участок супруг принимал парад следующих вплотную друг за другом автомобилей и с энтузиазмом приветствовал каждую выходящую пару, невольно пробормотала себе под нос: «Как Трик, Трак и Трук!» – очевидно (Наши базы данных по заурядным делам не всегда надежны), сравнивая трио экспертов с тремя юными ходящими вперевалку животными, которые встречаются лишь в детских журнальчиках или фильмах[53].

–И под стать им будут Рени, Рита и Рози, – проворчала серебристая блондинка Зильке-Марина рядом с Манфредом.

Между тремя женами экспертов, казалось, и правда существовало некое родство. Хотя волосы у прибывших на прием дам различались по цвету (не зеленые, красные и синие[54], но все же седые, светло-русые и рыжие), однако прическами и фигурами все три были так поразительно схожи, будто сошли с одного конвейера (МАА!ТХЕРИ человеков) и их просто по-разному одели и раскрасили. Сухопарые, резвые, крайне самоуверенные дамы, чьи кончики волос едва касались натренированных йогой худых плеч. Мадам Зандштрём, соответственно статусу прибывшая последней, что примечательно – на обычном такси (с биогазовым двигателем), напротив, производила впечатление роскошной наседки, которая сквозь очки в синей оправе умным взглядом сочувственно взирала сверху вниз на три эти мумии. Когда гости заходили на территорию шикарной белой виллы, им волей-неволей бросался в