Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– Отлично! – обрадовался Тристан. – Вот и поможем друг другу. Только брат не должен ничего заподозрить. Как и твоя подруга.

– Лиза поддержит, если мы нормально объясним, – не сдавалась я. – К чему множить секреты?

– Поддержит, – согласился Тристан. – Но без объяснений будет лучше. Она нас не выдаст. Зато сыграет на руку.

– И как же?

– Увидишь, – прошипел он и снова поцеловал.

Радомир

Улицы Риги, парфюмерная лавка

Поцелуй становился все глубже и напористее. Мне хотелось поглотить девушку целиком, даже показалось, будто я понял суть ее вампирской жажды. Ведь именно так же безумно я хотел Северину. Так неукротимо колотилось сердце, так жарко разбегался по венам огонь страсти, так ярко блестели для меня ее глаза. Те самые янтарные льдинки, которые привлекли внимание в далеком пабе, но плавились рядом со мной, превращаясь в жидкую лаву. Ей не удалось обмануть меня настороженностью. Я видел Северину насквозь, улавливал настроение, чувствовал вибрации, как самый современный лучевой медицинский аппарат – сразу во всех возможных спектрах.

У нее были секреты от самой себя, но не от меня.

И когда она невесомо провела пальчиками по моей шее, тут же впилась зубами в обласканное место, я не сопротивлялся. Испугался на мгновение, но знал, что она не причинит мне вреда. Не теперь, когда, поборов свой собственный страх, она надела мне на палец кольцо охотника и спасла от смерти. Не превратила в себе подобного, а сохранила мой человеческий облик.

Северина выпила немного. Перстень нагревался в присутствии возлюбленной, приходилось снимать. Но после она оставила меня наедине с собой, чтобы артефакт помог ране затянуться быстрее.

– Все-таки именно охотники созданы в качестве идеальной пары для таких, как ты, – протянул я, когда перстень скользнул по костяшкам.

Северина вытерла большим пальцем нижнюю губу, загадочно передернула плечами и выскользнула за дверь.

Слово «вампир» в ее присутствии казалось мне бранным. Будто ставило на ней позорное клеймо. Кричало о сути, которую я надеялся приспособить к нормальной жизни. Ведь если ей будет достаточно моей крови, все, что она делала раньше, потеряет смысл. Не станет больше испитых досуха мужчин, похожих на ее бывшего приятеля. Да и сама месть растает в нашем счастливом единении.

Кто бы мне сказал пару месяцев назад, что я буду настолько одержим женщиной, поднял бы на смех и двинул бы в челюсть. Но теперь… Осталось ли что-то теперь от меня прежнего?

Меня снова беспокоила история с наследством.

– Николай обманул меня. Его отец погиб от зубов вампира, – поделился я с Севериной, когда мы шли по узкой улочке Риги в сторону маленькой парфюмерной лавки. – Но сейчас я точно знаю правду: и книги, и погреб, и мать – все это часть моей настоящей жизни.

– У тебя еще есть шанс спрятаться от вампиров, как спрятался твой ювелир, – напомнила Северина. – Не это ли сделала и твоя мать? Она защищала свое дитя. Неужели ее жертва окажется напрасной?

– Мать лишь скрыла от меня правду о реальном мире, – отрезал я. – Но не уберегла от самого себя. Я был потерян все предыдущие годы. Чувствовал фальшь, но не понимал, в чем дело.

Здания в историческом центре Риги отличались самобытностью, их хотелось разглядывать и даже трогать. Но тот вход, к которому мы свернули, казался абсолютно неприметным.

– Некоторые находят себя в тесных подвальных комнатушках абсолютно счастливыми, – прокомментировала Северина, подметив мое недоумение. – А я люблю авторские ароматы и индивидуальный подход. Все же восприятие запахов у моего вида немного иное.

– Твоего вида? – уточнил я со скепсисом, ведь в целом видел в ней обычную девушку на необычной диете. – Откуда же взялись вампиры, если не от человека?

– Я когда-то была, – прошептала она одними губами и спустилась по каменным ступеням в полуподвальное помещение. – Потом заболела.

– То есть это не проклятие, не магия? – оживился я. – Болезнь?

– Все сложнее, – вздохнула она и распылила в воздух облачко сладкого парфюма из пробного флакона с крупной резиновой грушей. – Чувствуешь? Спелый инжир перекликается с медовыми нотками, будто дикий шмель собирал нектар с нежных цветков, а затем, спустя лето, плод упал на сырую землю. Есть во всем этом квинтэссенция. Вот и мы все содержим некоторую суть.

– Снова пытаешься меня запутать, чтобы не отвечать прямо?

– Вкус состоит из запахов, Радомир, – снова невпопад ответила она. – И единственный вкус, который приносит мне удовольствие, – вкус теплой человеческой крови. Но самое удивительное, что пахнет она у всех по-разному.

– Как и сами люди. – Я пожал плечами. – К чему все это?

– Я помню тот запах. – Северина отвернулась к стеллажу со множеством отдельных ячеек для каждого пузырька, только тогда я огляделся и заметил в углу у лестницы прилавок и хрупкую девушку за ним. Но голос Северины отвлек от созерцания интерьера. – Он постоянно преследовал меня. Казалось, что я слышала его за каждым углом. Но, когда приближалась к мужчинам, шлейф терялся. Все не то. Я ловила похожие нотки, пила, но не получала удовлетворения. Снова не он. Тогда придумала способ глушить навязчивый аромат. Другими, более приятными.

Она дотронулась до очередного флакона и рассеяла новое облачко. Кисловатый дымный запах раскрывался яблочным послевкусием.

– Возьму этот! – громко объявила Северина и вручила склянку девушке за прилавком.

Та аккуратно завернула необычный искривленный флакон в несколько слоев бумаги и упаковала в коробку. А когда мы выбрались из душного магазинчика, я подивился неразговорчивости продавщицы.

– Лидия – вампир. Она же сама и парфюмер, – поведала Северина. – В прошлом была глуха и нема.

– В прошлом? А сейчас?

– Она не говорит вслух, – пожала плечами Северина. – Но я уверена, что все слышит. Audire disce, si nescis loqui [5].

Воздух затрещал, словно стены домов сдвинулись и устремились к нам, сжимая тисками узкой улочки. Артефакт обжег палец. Но, вместо того чтобы вернуть ясность ума, боль превратилась в тянущуюся липучку.

Дальнейшее я запомнил урывками, будто очень глубоко погружался в свои мысли, а тело тем временем продолжало двигаться на автомате. Будто любимое кино засасывало внутрь картины прозрачным воздушным вихрем, сквозь который искривлялось и пространство и время. И я в итоге пропустил то, что происходило с окружающими. Зато высадился после путешествия на сверхсветовой скорости в иной плотности.

Вязкий воздух заплывал в нос, рот и уши. Настоящее обрушилось лавиной, вдавило голову в плечи, подогнуло колени.

Свежая кровь стекала с ладоней к локтям, капала на мостовую. Перстень на пальце горел, светился и впитывал алые капельки, которые на него попали.

– Святое железо! Что за