Несгибаемый граф 5 - Александр Яманов

Гришку Орлова убили. Попытка мятежа Мировича в Шлиссельбурге может вызвать только улыбку у понимающего человека. Это была акция по устранению Иоанна Антоновича. Ведь следствие не арестовало ни одну серьёзную персону. Казнили только поручика и десяток солдат. Неужели кто-то в здравом уме поверит, что можно было освободить узника и посадить его на трон без поддержки?

Поняв, что наговорил лишнего, фон Бер замолчал. Я же молча кивнул, чтобы он продолжал.

— Восстание Пугачёва люди Шешковского прозевали. А ведь в столицу прибыло несколько гонцов, извещавших о бурлении среди казаков. И никакой реакции. Зато в течение десяти лет правления Екатерины задержали более ста человек, якобы по серьёзным провинностям, вроде покушения на власть императрицы и подготовки к мятежу. Странное совпадение, что расправе подверглись незнатные офицеры в малых чинах, наговорившие лишнего спьяну. Надо же было показывать бурную деятельность. Заговор Панина, Репина и Дашковой не вызывает ничего кроме смеха. Обычные салонные разговоры преподали, как попытку свергнуть царицу и посадить на престол Павла. И это всё. Зато о нашей деятельности Тайная канцелярия узнала только после ограбления Потёмкина, — Генрих немного осуждающе посмотрел на меня. — Иначе они век бы не догадались. Зато потом пришлось свернуть более половины организации.

Он и к лучшему. Вообще, идея наблюдать почти за всеми вельможами оказалась ошибкой. Хватило бы нескольких ключевых фигур. В этом времени ещё нет понятия государственной тайны, и можно быстро узнать практически любую информацию. Именно так мы сейчас и действуем. А вот на европейском направлении, наоборот, необходимо усилить работу. Что тоже уже происходит.

— К чему весь этот разговор? — спрашиваю Генриха, когда сани остановились.

— Шешковский — просто ушлый придворный, умеющий красиво себя подать. Дворяне боятся Тайную экспедицию по старой памяти из-за действий Ушакова. Заговоры она не раскрывает. А на троне у нас крепко держатся те монархи, которые полагаются на гвардию и умеют договариваться с важными вельможами.

— Тогда как экспедиция вышла на нас?

— Макаров! — коротко ответил курляндец.

— Это скоморох? — удивлённо восклицаю в ответ.

— Он хороший лицедей, ваше сиятельство. А ещё очень осторожен и умён. Плохо, что я поздно это понял, — вздохнул фон Бер. — Именно Макаров всё раскрыл. Более того, сейчас надворный советник копает именно под нас. Самое удивительное, что Александр Семёнович начал игру против Шешковского. Тот по обычаю присваивает себе все заслуги, но дело не в этом. Макаров был лоялен к главе экспедиции, пока не было настоящих дел. Зато сейчас у него появилась возможность проявить себя, получить положенное вознаграждение и вознестись к трону. Императрица и часть её окружения давно недовольны Шешковским, но трогать его не пытались. А тут его помощник через вторые руки доносит до верха любопытные сведения. Екатерина обычно не рубит сплеча, но делает выводы. Думаю, года через полтора у Тайной экспедиции будет новый руководитель. И тогда…

Угу. Дальше можно не продолжать. Если Макаров настолько умён, то раскопает нужные сведения уже в ближайшее время. И тогда прощай все мои замыслы вместе со свободой, а возможно, и жизнью. Уж чего, а на раскрытие убийств помещиков государство сил не жалеет. Генрих сказал, что создана особая комиссия, в которую входит наш надворный советник. Пусть формально он там на третьих ролях. Однако сыском занимается именно Александр Семёнович. Вот тебе и забавный дядечка, искренне возмущавшийся моими крамольными речами, изображая туповатого чиновника. Оказывается, товарищ проверял одного слишком возомнившего о себе графа. М-да, сбили сегодня с меня спесь. Не нужно считать себя самым умным.

Настроение стремительно испортилось, аж стрелять расхотелось. Но не возвращаться же обратно. К тому мне надо обсудить с курляндцем важное дело. Да и дядька, порхающий возле столов с оружием, обидится. Именно Ермолай ведёт проект с огнестрелом, вернее, отвечает за координацию работы наших изобретателей с мастерами.

Подойдя к столам, я взглянул на разложенный арсенал, затем посмотрел на дядьку.

— Наши образцы, переделанные из дуэльных пистолетов мастера Кюнрейтера! — с благоговением произнёс Ермолай. — Пришлось немного доработать, заменив ствол и спусковой механизм на наш металл. Заодно вешняковцы выполнили твой приказ, подготовив сие оружие к массовому выпуску. Подходят для кавалерийских, пехотных и артиллерийских офицеров, обычно вооружённых абы чем. Заодно цена выходит весьма привлекательной. Стреляют на меньшую дистанцию, но прицельно, и задача перед ними стоит иная — ближний бой.

Смотрю на три по-разному отделанных коротких пистолета. Для этого времени, конечно. Но по сравнению со своими кавалерийскими собратьями наши изделия выглядят миниатюрными. Беру один из образцов, взвожу курок, прицеливаюсь в мишень, стоящую в десяти шагах, и нажимаю на спусковой крючок. Шипение сгоревшего пороха сразу сменил звук выстрела. Отдача не такая сильная, как и было задумано. Как только пороховые газы рассеялись, сразу стало понятно, что я попал. Пусть ниже, чем целился, но противник условно поражён.

— Стреляйте, чего застыли? Чай, на улице не лето, — сварливо говорю дядьке с фон Бером.

Соратники тут же схватили пистолеты, пальнув по очереди. Естественно, победил расцветший Ермолай. Только радоваться он не стал и тут же сунул мне гораздо более массивный ствол.

— Карабин кавалерийский. От современных образцов отличается дальностью боя и лучшим качеством ствола. Иначе, зачем нам за него браться? — тоном рекламного агента произнёс дядька.

Тяжеловат, но действительно легче тех, что стоят на вооружении русской армии. Прицеливаюсь уже в мишень, расположенную в двадцати метрах, и нажимаю спуск. Не сказать, что корова лягнула, но отдача ощутимая. Я снова попал, но не в центр, что немудрено. Однако уже через минуту довольный Ермолай доказал мою ошибку. Фон Бер в отличие от пистолета мне проиграл. Тем временем наш неугомонный фанат оружия схватил третий ствол.

— Егерский штуцер, в прошлом году поступивший в полки. Пока в несколько рот, но военные довольны. Глубокие нарезы снижают вероятность срыва пули и увеличивают кучность стрельбы. Замок новой, улучшенной конструкции. Ружьё гораздо легче, чем пехотный штуцер 1770 года, на базе которого оно выполнено. Ясное дело, что у нас качество лучше, а цена ниже.

Беру штуцер и стреляю в мишень, расположенную в тридцати метрах. Попал! И почти в центр. Надо взять себе парочку и стрелять почаще. А то я чего-то забросил тренировки с огнестрелом.

На этот раз у нас с дядькой вышла ничья, а Генрих вообще влупил в молоко.

— А это наша гордость и секретная разработка! — тоном заговорщика произнёс старый баламут. — Ружьё, стреляющее капсулой, как обозвал его барин. Однако это колдовство какое-то,