Осколок "Зеркала" - Артём Март

Хехад опустил глаза. Мансур, стоявший у пикапа, сглотнул и принялся вытирать явно вспотевшую руку о рубаху на груди. Никто больше не спорил.

— Вот и славно, — сказал Грейвз не слишком-то уверенно. — Готовиться к бою. Выступаем через час.

Шир-хан лежал за большим камнем у подножия холма и смотрел вверх. Вертолёт ушёл.

Его гул ещё стоял в ушах, но небо над кишлаком уже опустело. Только облачко пыли, поднятое разрывом гранаты, медленно оседало над склоном.

Шир-хан проводил вертолёт взглядом и перевёл дыхание. Появление советской авиации меняло всё. Времени почти не осталось.

Он обернулся.

Его люди лежали в траве и за камнями, прижавшись к земле. Дауд, молодой и горячий моджахед, сжимал автомат и смотрел на Шир-хана, ожидая приказа. Массуд, постарше, с седой щетиной и шрамом над бровью, устроился у корней старого кустарника и молчал.

— Приведите пленного, — приказал Шир-хан.

Двое бойцов выволокли из-за кустов афганца.

Он был молод, лет двадцати, с перевязанной головой. Повязка промокла от крови, и кровь запеклась на виске тёмной коркой. Одежда его была в пыли, рукав разорван. Он дрожал и смотрел на Шир-хана расширенными от страха глазами.

Звали его Юсуф.

Он был из Дараи-Шифо, из ополченцев.

Час назад люди Шир-хана заметили его у леса, за пределами кишлака. Он шёл, шатаясь, и держась за голову. Увидев вооружённых людей, попытался бежать, но споткнулся и упал. Тогда его схватили, связали и притащили к Шир-хану. Он почти не сопротивлялся. Казалось, сил у него не осталось совсем.

Шир-хан поднялся из своего укрытия и, пригнувшись, подошёл к пленному. Тот было попятился, но моджахеды не дали ему сдвинуться с места.

— Где дом лекаря, о котором ты говорил? — спросил Шир-хан.

Юсуф сглотнул. Губы у него пересохли, он облизал их и не ответил. Шир-хан ждал. Он не угрожал, не давил. Просто стоял и смотрел сверху вниз. Его лицо, заросшее густой бородой, было спокойным. Лишь глаза смотрели тяжело и колко.

— У восточного края, — проговорил он с трудом.

— Это я уже слышал, — поморщился Шир-хан. — Я хочу, чтобы ты указал его точно. Понял?

— Д-да…

— Хорошо. Тащите его выше.

Моджахеды подхватили афганца и принялись тумаками гнать его выше по склону. Туда, где заняли позиции Дауд, Мансур и ещё двое человек. Туда, где сидел минуту назад и сам Шир-хан.

— Показывай, — приказал Шир-хан.

Юсуф опасливо вытянул шею, приподнялся из-за камня. Потом помрачнел.

— Отсюда… Отсюда не видно. Если б мы были повыше…

— В каком направлении идти? — Вопрос Шир-хана прозвучал слишком резко и даже зло.

Это заставило пленного поёжиться.

— В-вверх по склону… Вон туда, — Юсуф указал в сторону кишлака. — Но… Но чтобы добраться до дома Абдул-Хакима вам придётся миновать дувалы и крайнюю улицу… Потом… Потом я могу показать, куда дальше…

Дауд недоверчиво зыркнул на Юсуфа.

— Я клянусь душой моей матери! Я смогу показать! Только не лишайте меня жизни!

Шир-хан вздохнул.

— Уберите его с глаз моих…

Моджахеды тут же утащили Юсуфа куда-то ниже по склону.

Шир-хан вернулся к своему укрытию и снова посмотрел на склон. Пустырь перед кишлаком был открытым и голым. Старое русло, изгибаясь, уходило вверх и вправо. За ним начинались дувалы. Склон был пологим, но подниматься по нему пришлось бы долго. И всё это время они были бы как на ладони.

Он прищурился. У крайнего дувала, на гребне, виднелась груда камней, сложенных явно не случайно. Это могла быть скрытая пулемётная позиция.

Чуть левее, на плоской крыше сакли, он заметил мешки с песком. Там тоже мог сидеть стрелок.

Старое русло, которое на первый взгляд казалось удобным для скрытного подхода, легко пристреливалось из кишлака со всех сторон. Если там поставить пулемёт, он накроет всё русло от начала до конца.

И у Шир-хана почему-то было стойкое ощущение, что местные жители, под командованием шурави, не упустили возможности укрепить свой левый фланг.

Нужно было оставаться начеку.

Шир-хан опустил голову. Ситуация была паршивой. Прямой штурм означал гибель. Обходить кишлак с другой стороны — слишком долго. И опасно, ведь их могли легко заметить. Если, конечно, уже не заметили.

Он закрыл глаза и долго сидел неподвижно. Его люди ждали. Дауд нервничал, но молчал. Массуд только хмурился.

Наконец Шир-хан открыл глаза.

— Я знаю, что делать, — сказал он.

Он изложил свою идею. Сначала тихо, чтобы слышали только Дауд и Массуд. Потом громче, когда они начали задавать вопросы. Он говорил спокойно, но в голосе его звенела сталь.

Когда он закончил, Дауд побледнел.

— Ты хочешь… — переспросил он.

— Да, — ответил Шир-хан. — Хочу. Мы в меньшинстве, и это единственный шанс.

Массуд покачал головой.

— Клянусь бородой Пророка Исы… — выдохнул Массуд, — это скверная идея.

— Может быть, — согласился Шир-хан. — Но другого пути нет. Вы же хотите спасти Карима-Пашу? Если да, придётся пойти на крайние меры.

Они переглянулись.

Дауд сжимал автомат так, что побелели костяшки. Массуд молча смотрел в землю. Но никто не отказался. Шир-хан знал своих людей. Они были преданы и ему, и Кариму-Паше. Преданы, потому что зависимы. И каждый здесь понимал это.

Сегодня Паша умрёт, а завтра детям Массуда нечего будет есть. Дауд же никогда в жизни не сможет насобирать калым, чтобы жениться. Только служба Кариму-Паше может обеспечить ему такую возможность.

У каждого из его людей была своя история и свои причины служить этому человеку. И истории эти были разными, однако очень похожими.

— Готовьтесь, — приказал Шир-хан. — Выдвигаемся.

Они пошли вверх, перебегая от камня к камню. Шир-хан двигался первым, быстро и уверенно. За ним — Дауд, Массуд и остальные. Они шли молча, пригибаясь. Земля под ногами была сухой и твёрдой. Пыль поднималась и висела в воздухе.

Шир-хан чувствовал, как сердце колотится в груди. Он не боялся смерти. Он боялся, что, в конце концов, собственные люди не