Не дёргайся, граф! Снимаю! - Светлана Томская

Вот я дура с этой покраской фотографии. Только подлила масла в огонь, ну или не масла, а чего-то там ещё в чашу его самоуверенности. Наверняка этот тип сейчас посмеивается над влюблённой девчонкой.

Да только я не та Катя, и я не влюблена. Больше ни одного знака внимания Корсакову от меня не достанется.

— Ну вот видишь, нянюшка, — твёрдо сказала я. — Если бы он Катей интересовался, это как-то проявилось бы. Так что не надумывай. Хочет Варвара Петровна Соню пристроить — пусть пристраивает. А меня сейчас только дела «Светописи» интересуют, и завтра я обязательно с Корсаковым по этому поводу встречусь.

— Так как же, барышня… Если Варвара Петровна объявит, что вы захворали, выйти к обеду будет уже неудобно.

— Есть у меня идея. Мы с тобой… — Договорить я не успела.

В дверь постучала и, не дожидаясь ответа, ворвалась Соня.

— Катенька, ты готова? Идём чай пить.

Я ответила ей искренней улыбкой. Соня мне нравилась. И пусть это было первое впечатление, у меня внутри появилась уверенность, что оно верное. Возможно, к этому восприятию примешивалось и отношение Кати Вересаевой к сестре. Что-то же мне от неё иногда передавалось. Не яркие воспоминания, а именно вот такие ощущения. К тому же Соня была ещё одним человеком, который искренне относился к Кате Вересаевой. А это дорогого стоило.

— Готова.

— Мне столько тебе рассказать надо… пошептаться. — Соня покосилась на Марфу Григорьевну и не смогла удержаться, только голос понизила. — У нас на Рождество бал был! Настоящий! На него студентов пригласили — университет в двух кварталах от пансиона.

Та-а-ак… Судя по сиянию Сониных глаз, бал вполне удался.

— И вы танцевали со студентами?

Сонины щёки заалели, и она кивнула.

— Это было как настоящий бал, а не как на уроках танцев: «шерочка с машерочкой».

Вау! А Соне-то едва ли больше восемнадцати. И она на взрослых балах ещё не бывала. Понятен её восторг. Или там ещё что-то было?

Соня снова покосилась на няню.

— Я вечером к тебе приду? — шепнула она на ухо. — Как все лягут. Всё-всё расскажу.

— Конечно, обязательно приходи, — так же тихо ответила я.

— Тогда идём. Я к тебе шла, снизу папенькин голос слышала. Я его ещё не видела.

Соня сплела свои пальцы с моими и потащила меня из комнаты.

В стёкла бился ветер, бросая горстями снежную крупу. И от этого полумрак гостиной казался особенно уютным.

В камине потрескивали поленья. По краям стола стояли два канделябра по пять свечей, освещая пузатый самовар и блюда с пирогами. В углах комнаты залегли глубокие тени.

Дмитрий Александрович и Варвара Петровна уже сидели за столом.

Дядя поднялся навстречу Соне, обнял её с той неловкой нежностью, с какой отцы обнимают выросших дочерей, и погладил по голове.

— Рад, что ты вернулась, доченька. Похорошела. Здравствуй, Катя.

Я присела в реверансе.

— Добрый вечер, дядюшка.

Стол был накрыт по-домашнему. Пироги уже были нарезаны на куски, один с чем-то мясным, второй — сладкий, истекающий то ли клюквенным, то ли брусничным соком. Тут же стояли розетки с вареньем, лежали в плетёных корзинках сухари с чёрными маковыми точками и пряники, желтел в глубокой чаше колобок сливочного масла.

Я вдохнула аромат мёда и настоящего чая. И мне захотелось, забыв обо всех делах, просто насладиться теплом семейного чаепития. Я бы и расслабилась, если б не дядя.

Дмитрий Александрович неожиданно обратился ко мне:

— Тебя, Катенька, сегодня, говорят, весь день дома не было, — начал он, и я напряглась в ожидании упрёка, но нет… — Должен известить тебя, что завтра к обеду будет граф Корсаков. Я с ним сегодня в присутствии виделся. Он сказал, что после обеда хотел бы взглянуть на кое-какие документы по «Светописи». Он в вопросах юриспруденции лучше меня понимает. Так что, Катя, завтра будь к обеду непременно.

Глава 17

Дипломатия

Граф? Корсаков, оказывается, граф?

А-а-а… ну точно, вроде это мелькало в тех первых ночных разборках дяди и тёти. Было что-то вроде Соню за графа, а Катю — за купца… Но в тот момент я восприняла это краешком сознания. Первые дни меня больше волновало, реально ли всё происходящее, или я сошла с ума.

Значит, граф. Поэтому и «ваше сиятельство». Могла бы догадаться, что так обращаются к человеку с титулом.

Впрочем, мне это без разницы. Точно без разницы. Сейчас куда важнее, чтобы предводитель помог разобраться с бумагами, а возможно, и с арендой.

Я покосилась на Варвару Петровну. Тётя сидела с расфокусированным взглядом. Это не было похоже на то, что она смиренно переваривает слова мужа, скорее на поиск выхода, как устранить препятствие к Сонечкиному замужеству.

А препятствие — это я.

Оно мне надо — дразнить озабоченную «яжемать»? Мало ли что надумает, а потом либо нога у меня на лестнице подвернётся, либо живот некстати прихватит. Надеюсь, на явный криминал тётя не отважится.

— Я постараюсь, дядюшка, но, боюсь, к обеду не успею, — медовым голосом произнесла я. — Вы ведь не будете дела обсуждать прямо во время обеда? А к завершению я точно приду.

На губах Варвары Петровны появилась сдержанная улыбка. А вот дядя нахмурился.

— Что за дела такие срочные, что нельзя на другой день перенести?

— Так со «Светописью» и связанные. Карл Генрихович обещал посчитать выручку за начало февраля. Мне надо разобраться с расходами на материалы. Будут точные цифры, и я смогу посоветоваться и с тобой, и с Алексеем Дмитриевичем. К тому же завтра с утра будут опять семьи, а у меня неплохо получается детей уговаривать смирно посидеть.

Если бы мои антенны не были настроены на Варвару Петровну, я бы не услышала, как она тихо, с явным облегчением выдохнула. Вот и пусть дочь показывает во всей красе. Да только Соня оказалась той ещё егозой.

— Катя! — вскинулась Соня. — А можно мне вместе с тобой?

— Нет, — рявкнула Варвара Петровна так резко, что я чуть вилку не выронила.

Дядя и Соня уставились на неё с изумлением.

По-моему, тётя сама от себя не ожидала такой реакции. Моментально натянула на лицо ласковую улыбку и заворковала:

— Ты только приехала, Сонюшка. Нужно будет решить, что ты наденешь к