Клинер на полную ставку - Гобоз

особей — судя по всему, изначально имевших доступ к наибольшей концентрации выброшенной эргической энергии, что и позволило им первыми обрести полноценное сознание и захватить контроль над остальными. Они называли себя (насколько я мог разобрать стрёкот) — Совет Процветания.

Ниже располагался средний класс — тараканы, выполняющие функции надсмотрщиков, сборщиков дани и мелких торговцев. А в самом низу — огромная масса рабочих особей, таскающих ресурсы, строящих тоннели и постройки, получающих взамен минимальное количество еды, необходимое для выживания, и никаких прав на что-либо ещё.

Классика. Абсолютная, до боли узнаваемая классика.

Внутренний голос, тот самый, что когда-то писал рапорты во все инстанции после истории с детским садом, начал просыпаться где-то в глубине моего тараканьего сознания.

— Так, — прошептал дед Флакон (точнее, прострекотал), наблюдая за очередной сценой, где надсмотрщик избивал усиками измождённого рабочего таракана за недостаточно быструю доставку хлебной крошки. — Кажется, я знаю, что делать.

Формально наша задача заключалась в устранении проблемы для Виктории Эдуардовны. Но, чёрт возьми, мы не могли просто взять и уничтожить целое разумное общество, пусть даже и состоящее из тараканов. Это было бы простым расточительством. Не после того, как я поклялся себе, что больше никогда не закрою глаза на несправедливость просто потому, что «не моя компетенция».

К тому же, если честно, была в этом какая-то извращённая ирония, которая меня подкупала. Я, бывший диспетчер, уволенный за излишнюю совестливость, теперь имел шанс устроить маленькую революцию в масштабах плинтуса.

Мы начали действовать методично. Первым делом — сблизиться с рабочим классом. Притворившись обычными рабочими тараканами (благо, внешне мы ничем не отличались от местных особей), я начал таскать крошки вместе с остальными, попутно заводя разговоры.

— Слушай, — прострекотал я одному из соседей по работе, худому таракану с обломанным усиком, которого, судя по общению окружающих, звали Скрип. — А тебе не кажется странным, что Совет Процветания забирает почти всю еду себе, а нам оставляет крохи?

Скрип нервно дёрнул усиками, оглядываясь по сторонам.

— Так было всегда, — прострекотал он неуверенно. — Совет обеспечивает защиту периметра, договаривается с людьми о неприкосновенности территории…

— Да рассказывай, — фыркнул я. — Видел я эту «неприкосновенность». Ты правда веришь в то, что тараканы могут договориться с людьми. Скорее всего сюда вломится армия истребителей людей, которые будут травить нас, а наш хвалёный Совет тем временем жиреет в своих спичечных дворцах и ничего не сможет сделать. Они-то в худшем случае просто свалят, оставляя нас на произвол судьбы.

Это была чистая правда, хотя и весьма циничная с моей стороны — учитывая, что я тот, кто должен был от них избавиться. Но информация посеяла семя сомнения, и я видел, как усики Скрипа задрожали от осознания несправедливости происходящего.

Так продолжалось несколько дней (по человеческим меркам — часов, учитывая магических барьер, поставленный дедом Флаконом). Я переходил от одного скопления рабочих к другому, сея сомнения, рассказывая о том, как несправедливо устроена система, как Совет Процветания эксплуатирует их труд, обещая защиту, которую сам же и не может обеспечить. А дед Флакон устраивал собрания в местных барах вещая им о несправедливости текущего государственного строя.

— Подумайте сами, — вещал Дед перед небольшой толпой измождённых работяг, собравшихся в одном из отдалённых от центра баров. — Вы таскаете крохи с утра до ночи. Строите тоннели, здания. Рискуете быть раздавленными, отравленными, съеденными котами и людьми. А что получаете взамен? Минимум еды и постоянный страх наказания. А те, наверху, жиреют на вашем труде, ничего не производя сами! Вы вырабатываете своими силами столько ресурсов, а самим достается только пять процентов от общего нажитого.

— Но что мы можем сделать? — прострекотал один из рабочих, судя по голосу — молодая особь, видимо, недавно обретшая сознание. — Нас много, но у Совета есть охрана, есть надсмотрщики…

— Их горстка, — ответил Дед, чувствуя, как в нём просыпается что-то похожее на азарт агитатора. — А вас — тысячи. Что может сделать горстка откормленных бездельников против тысяч тех, кто действительно трудится?

Идея пустила корни быстрее, чем я ожидал. Видимо, недовольство копилось в этом обществе давно, просто некому было его озвучить и организовать. Через пару дней активной агитации у нас уже сформировалась целая группа подпольных сторонников — тараканов, готовых на решительные действия. Мы собирались в тайных местах, обсуждали план действий, придумывали лозунги (насколько это возможно на языке стрёкота и щелчков жвалами).

— Долой Совет Процветания! Крошки — рабочим, а не жирным капиталистам! — скандировала толпа на очередном тайном собрании, и я, честно признаваясь, испытывал странную, извращённую гордость от того, что именно мы вложили эти слова в их коллективное сознание.

Скрип, тот самый худой таракан с обломанным усиком, ставший неожиданно заместителем вождя в лице Деда Флакона и своего рода «правой рукой» в этом тараканьем перевороте, всё чаще выступал с пламенными речами, повторяя всё, чему мы его научили, только с ещё большим энтузиазмом.

— Мы — сила! — стрекотал он, взобравшись на импровизированную трибуну из скорлупы. — Мы производим всё, что есть в этом обществе! Пора забрать то, что принадлежит нам по праву!

Я стоял в толпе, наблюдая за этим зарождающимся восстанием, и где-то в глубине своего человеческого сознания, запертого в тараканьем теле, чувствовал смутную тревогу. Всё происходило слишком быстро. Слишком гладко. Будто я слишком легко разбудил зверя, о истинных масштабах которого даже не подозревал.

— Может, я перегнул палку, — прошептал я Деду Флакону, наблюдая за тем, как толпа рабочих тараканов, воодушевлённая нашими же речами, начинала стихийно вооружаться — обломками спичек, иголками, всем, что могло сойти за оружие.

Дед ничего не ответил, а лишь встал на трибуну вещая нашу дальнейшую стратегию.

Тем не менее было уже поздно. Революция набирала обороты. И достаточно всего лишь одной искры в этой пороховой бочке…

Штурм резиденции Совета Процветания начался на рассвете (насколько вообще можно говорить о рассвете внутри стен квартиры, ориентируясь лишь на едва уловимые изменения температуры воздуха). Толпа восставших рабочих, возглавляемая Скрипом и ещё парой особо ретивых агитаторов, хлынула к спичечным дворцам, круша охрану, разбрасывая надсмотрщиков.

Мы наблюдали за этим со стороны, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь гордости и растущего ужаса. Революция, которую мы так старательно взращивали, обернулась куда более жестокой и хаотичной, чем