Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— А есть повод для радости? — поморщился тот. — Глупо под удар подставился, вам проблемы доставил и планы сбил. Еще и одежда в негодность пришла! Мне этот пиджак два дня назад Нелли презентовала, а теперь, боюсь, голову открутит. Просила, чтобы был аккуратен при его ношении. Мол из самого городу Парижу выписан, — передразнил он интонации госпожи Зотовой, когда та изволила делать вид, что капризничает. — Кстати, она его через господина Сидорчука доставала. Как думаете, у Вениамина Степановича не завалялся где-нибудь второй экземпляр.

— Это вряд ли, — сдерживая улыбку, ответил я. — Господин маклер известный модник, сомневаюсь, что он приобретет одну и туже вещь дважды.

— Эх, вы правы, — выдохнул Васильев, а потом попросил: — Михаил Юрьевич, а вы не замолвите за меня словечко, перед моей подругой? Она вас уважает, в какой-то степени боготворит.

— Не обещаю, но постараюсь, — обнадежил я бывшего штабс-капитана, не боявшегося ходить к врагу за линию фронта, а перед своей дамой пасовавшего.

Глава 12

СЮРПРИЗ

Нет, мотивы господина Васильева понимаю. В конкретно этом случае Нелли и в самом деле способна обидеться. Она-то пытается выглядеть экстравагантно и элегантно, как и положено редакторше издательства. Ну, по ее мнению. Разумеется, любая дама хочет видеть рядом с собой такого же спутника и гордиться тем, что смогла его заполучить. Или же чтобы ей все завидовали. Но на самом деле мотивы дам зачастую совершенно другие и не поддаются мужской логике. В любом случае, перед госпожой Зотовой мой начальник охраны провинился. И, почти на сто процентов уверен, дырявый пиджак — последнее, что будет ту интересовать. Эдуарду Игоревичу достанется на орехи из-за ранения.

— Следует сегодня завершить разбираться с теми, кто пытался перейти нам дорогу, — усаживаясь за руль Руссо-Балта, озвучил я. — Надеюсь, обыск принес какие-нибудь результаты, которые не грех сдать полиции или жандармам. С пленными предстоит произвести дознание, нам необходима информация и если те будут молчать, то какими средствами ее добудем мне без разницы. Все понятно?

— Так точно! — хором ответили начальник охраны и следопыт.

Последний несказанно удивился и обрадовался, увидев командира на ногах. Честно говоря, у меня самого камень с души свалился. Не представляю, если бы Васильев погиб, как об этом бы сообщил госпоже Зотовой. Печально еще то, что начинаю к своим людям все сильнее привязываться, а в своем мире получалось ставить стену и в ближний круг почти никого не пускать. Ладно, все это лирика, тут другие нравы и обстоятельства. Сейчас же еще тьма дел, решение которых непонятно во что выльется и к чему приведет.

— Докладывай, — коротко сказал Васильев, когда мы остановились у крыльца дома, где нас встречал один из бойцов.

— Ваше благородие, в подвале обнаружили два небольших станка, один для печати листовок, второй похоже для купюр, но без клише. Два ящика с винтовками и патроны к ним, а также два новейших французских пулемета Шоша.

— Шоша? — переспросил я.

Вот так сюрприз! Про этот пулемет мне многое известно. Поработал с ним не один раз и свое мнение составил. Правда, это происходило очень давно, когда только выпустился и находился в группах быстрого реагирования. Побывал в бывших французских колониях Африки и Индокитая. Казалось бы, пулемет давно устарел и на смену ему пришли современные модели. Но из-за финансов и больших армейских запасов, местные власти и повстанцы, сплошь и рядом использовали это оружие. Нам же нельзя было выделяться из толпы, мы носили местную форму и пользовались тем, что и другие наемники. Если за «машинкой», как часто пулемет называл один из моих напарников, тщательно ухаживать и следить, чтобы он был в чистоте, то вещь неплохая для своего времени. А вообще, этот пулемет капризен, как только грязь попадала внутрь корпуса, то выводила его из строя. Однако, его вес составлял около девяти килограмм. Небольшой темп стрельбы, порядка двухсот пятьдесят выстрелов в минуту, экономно расходовал боеприпасы и не перегревал ствол пулемета.

— Да, они, — хмуро подтвердил боец.

Уже этого достаточно, чтобы понять о масштабе задуманного. Уверен, где-то существуют склады с оружием, предназначенном для захвата власти. Впрочем, возможно, что и для проведений террористических актов, которые поспособствуют разрыву отношений с союзниками.

— Виктор, что-то еще нашли? — уточнил Васильев.

— Пару десятков револьверов, но эти нашего производства, — ответил тот.

— Документы? Какие-нибудь записи? Ценности? — потерев переносицу поинтересовался я.

Имеется во всем этом какая-то странность, но не соображу, что меня настораживает.

— Ничего такого, — развел руками Виктор. — Все обыскали, сейф вскрыли, никаких странностей не обнаружили.

— Савельев, уверен, что больше ничего нас интересующего нет? — прищурился Эдуард Игоревич.

— Господин Васильев, у наших людей было не так много времени, — ответил я вместо бойца. — Бумаги в таком доме спрятать легко, а отыскать их практически нереально. Пойдем, побеседуем с господином в котелке, а потом прикинем, что дальше делать.

Мы спустились в подвал дома, где содержались пленники. Увидев живого начальника охраны тот, кто его пытался убить, расстроено поморщился, но больше никак не отреагировал.

— И кто же вы такие? Не желаете о себе рассказать? — спросил я, разглядывая господина, выдававшего себя за средней руки дельца, если судить по одежде.

На молодого парня внимание не обращал, тот из студентов, с горящими от ненависти глазами. Ему, скорее всего, отлично промыли мозги, либо как-то иначе воздействовали на психику. При последней мысли даже чуть не хлопнул себя по лбу. Уже об этом размышлял, но к какому-то однозначному мнению не пришел. Сейчас же имеется отличная возможность догадку подтвердить или опровергнуть. Нет, понимаю, что один человек не показатель, но исходя из размаха происходящего, то подготовка врага впечатляет. Боюсь, революционеры внедрили своих людей во все структуры управления империей и планомерно добиваются нужной цели.

— Сатрапы, буржуи и кровопийцы! Прихвостни капиталистов! Ничего вам не скажу, а уже скоро вы за все ответите! — выкрикнул студентик.

— И что же ты боишься даже имя свое назвать? — хмыкнул я.

— Студент, Савва Меркулов! — задрал тот подбородок.

— В Императорском Московском университете учишься? — поинтересовался Васильев.

— И что с того? — произнес Савва.

— Много вас там таких глупых и идейных? — задал я парню вопрос.

— Молчи