Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Не беспокойтесь, сил у меня хватит, — заверил я доктора, при этом будучи далек от уверенности.

Энергией располагаю примерно на четверть от своих реальных возможностей. Хватит ли ее для помощи Васильеву? Ответа нет, но об этом скоро узнаю.

Ботвинов раздает указания сестрам милосердия и санитарам. Эдуарда Игоревича уже понесли в операционную, а я и доктор прошли в раздевалку, где облачились в белые халаты, после чего продезинфицировали руки и поспешили к раненому. Аристарх Георгиевич на ходу объяснял, что от меня требуется. Честно говоря, не ожидал, что все относительно просто, о чем и сказал, но доктор со мной не согласился:

— Голубчик вы мой, господин Голицын, в медицине нет тяжело и легко, а есть упорный труд. Случается, что простейшее заклинание выматывает так, что с ног падаешь. В любой момент может вмешаться неучтенный фактор.

Не поспоришь, он прав, казалось бы, человек поставил занозу. Что тут необычного? Однако, даже она способна привести к смерти, если начнется заражение крови. А такие случаи и в моей прошлой жизни происходили. Правда, там в роли инородного предмета, как правило выступали пули или ножевые ранения. Ну, еще и от осколков разорвавшихся боеприпасов.

— Мерзкая рана, какой-то негодяй в плечо раненого провернул клинок раза три! — заявил доктор, осмотрев лежащего на операционном столе. — Жаль нет времени все взвесить, обдумать и составить план операции. Михаил Юрьевич, приступаем! — он протянул ладонь к одной из сестер милосердия: — Скальпель!

Передо мной же небольшая пиала, в которой лежит комок, очень напоминающий тесто. Исключение в том, что у этой субстанции имеется аура. Как такое возможно? Задавать вопросы некогда, да и не ответит сейчас Ботвинов, он занят тем, что чистит рану. Делаю все так, как инструктировал доктор. Мой магический посыл неуловимо изменит свои свойства, проходя сквозь, скажем, тесто. Источник Эдуарда Игоревича начинает работать, пока еще медленно, но уже нет отторжения целительских заклинаний.

— Михаил Юрьевич, не спешите, мне за вами не угнаться, — предупреждает доктор и просит: — Попытайтесь восстановить хрящи и сделайте сухожилия эластичными.

— Понял, один момент, — отвечаю и произвожу диагностику повреждений.

Необходимо выявить пострадавшие участки, определить степень воздействия, задать рост тканям и при этом удержать организм раненого от истощения. Осознаю, что предстоит выбирать, так как полностью на все повреждения мне не хватит сил. И так уже чувствую себя выжатым и с трудом стою на ногах. Кстати, Ботвинову все чаще сестра милосердия протирает пот на лбу. Сколько мы в операционной? Время тянется то медленно, то ускоряется. Неожиданно, у Васильева, открылось кровотечение. С ним совладал Аристарх Георгиевич, как и я не допустил резкого скачка давления у раненого.

— Господин Голицын, не тратьте силы на обычный, пусть и большой порез! — резко произносит доктор. — Вы и так прекрасно справились. Сейчас зашью рану и через пару минут ваш друг очнется. Отдыхайте и не мешайте!

Действительно, слова Ботвинова меня немного отрезвили, а то вошел в некий транс и собирался потратить остаток энергии на то, что лучше сделает хирург. Полностью залечивать рану не рекомендовалось, некоторое время через нее будет выходить негативное вещество, образовавшееся после удара клинком.

С трудом отошел от операционного стола. Обратил внимание, что в пиале уже не тесто, а этакая сморщенная масса, похожая на губку. Зато прозвучавшие слова Эдуарда Игоревича меня очень порадовали.

— Простите, а где я и что происходит? — поинтересовался мой начальник охраны.

— Вы, голубчик, в операционной, — хмыкнул Ботвинов. — Считайте, что отделались легким испугом. Хотя, больше скажу, после того, что с вами произошло, будете и вовсе здоровы. Помню вашу проблему с координацией, так вот, господин Голицын, как понимаю, сам того не ведая, ее ликвидировал. Ума не приложу, как он это сделал. Но, поверьте, это случившийся факт. Вот как-то так-с!

Господин Васильев не сразу ответил, а потом поблагодарил, при этом выглядел смущенно и растерянно.

— Все, — объявил Аристарх Георгиевич, — операция завершена. Надежда Ивановна, вы неплохо справились, но пару раз перекрывали обзор, когда протирали пот. Голубушка, впредь будьте внимательнее и помните, о чем вас учила госпожа Исаева.

— Какое лечение назначите раненому? — держа в руках карандаш и блокнот, спросила его сестра милосердия.

— А вы разве не в состоянии понять, что лекарства нашему герою без надобности. Пару дней плечо оберегать и стараться избегать резких движений. Рану протирать три раза в день и наносить заживляющую мазь. На этом все! Осложнений не предвидится, если не нарушать моих предписаний, — хмыкнул Ботвинов, подумал и добавил: — Никаких других противопоказаний нет, в том числе в еде и напитках. Даже больше скажу, желательно питаться усиленно.

— Вы меня не госпитализируете? — удивленно спросил Васильев.

— Есть желание поваляться на больничной койке? — удивился Ботвинов. — Голубчик, повторю, вы здоровы. Не следует вам отнимать место у того, кто нуждается в помощи.

Мне даже показалось, что Аристарх Георгиевич собрался выпроводить из больницы Эдуарда Игоревича и при этом как можно быстрее. Когда переодевались, я его об этом спросил и тот, как ни странно, согласился.

— Верно, выступающий из его раны состав способен навредить тем, кто на грани жизни и смерти. Только не спрашивайте почему и как такое возможно, — доктор вздохнул и стал тереть стекла пенсне. — Далеко не все изучено и получены ответы, особенно на то, что связано с магическим лечением. Взять, к примеру, ваши сегодняшние действия. Вы восстановили хрящи, сухожилия и мышцы, да так это проделали, что от старого ранения следов не осталось. А ведь господин Васильев у меня консультировался, даже был согласен на повторную операцию, но я не мог гарантировать, что после нее не будет ухудшения. Вот такие дела, — он развел руками и неожиданно зевнув признался: — Спать хочу — спасу нет.

— Аристарх Георгиевич, благодарю за помощь. Перед вам точно в неоплатном долгу, — сказал я.

— Это как посмотреть, — усмехнулся тот. — У вас многому научился и на практике уже применил ваши методы, которые позволили спасти пятерых пациентов. Замечу, что за госпожу Исаеву отдельно благодарен. Она мне стала кем-то вроде дочери.

На этом я с доктором простился и вернулся к Васильеву, который с сожалением рассматривал дыру на своем пиджаке и при этом тер в задумчивости щеку.

— Эдуард Игоревич, что-то вы не веселы, —