Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

— Поверю на слово, Ваша Милость.

— В смысле? Ты что, ни разу сморчков не пробовал? — изумился я.

— Да как-то всё не приходилось. Я больше по опятам да белым. А эти сморщенные… как-то доверия не внушают. На какашки похожи!

— Да ты что! — возмутился я. — Я лично для тебя их приготовлю, когда вернёмся! Даже Матрёшку к плите не подпущу, а то ещё испортит шедевр своими приправами. Сковородочка, маслице сливочное, лучок золотистый, сметанка домашняя… Ядрёна медь, аж в животе заурчало!

— Ловлю на слове, командир! — рассмеялся Гордей. — Ладненько, сейчас к нашим приедем. Хотелось бы, конечно, сегодня после этой мясорубки попариться, грязь смыть. А завтра уже двинем обратно в Москву.

— Так и сделаем. Неделю мы тут торчать не будем. Нажим мы сделали, удочку закинули. Дальше дело времени.

Вскоре мы добрались до «Дубравы». Место и впрямь оказалось шикарным: закрытая территория, сосновый бор, несколько двухэтажных срубов и огромный банный комплекс.

Мои гвардейцы уже вовсю обживали территорию. Из труб бани валил густой дым, на мангалах шкварчало мясо, пахло жареным луком и специями.

Мы с мужиками сходили в баню. Вот где был настоящий кайф! После Ледяных Гончих, Костяных Пауков и деловых переговоров горячий пар казался манной небесной. Мы парились дубовыми вениками так, что кожа горела, потом выскакивали на улицу и обливались ледяной водой из ушатов. Пили ядрёный хлебный квас.

Синий травил байки о своих подвигах, не стеснялся ввернуть шутливое словцо в ответ на подколки. Я спросил его о том, что он думает о дальнейшей своей карьере? Он ответил, что может быть и поможет в развитии одному боярскому сыночку, если тот положит нормальную цену за услуги. Я ответил, что может и договорится о цене. Синий на это усмехнулся и подлил квас. Мы чокнулись пузатыми кружками.

Позже, когда мы сидели в предбаннике, завёрнутые в простыни, к нам пожаловали гости. Местная обслуга, видимо, решив угодить столичным аристократам по полной программе, вызвала из Воронежа целый микроавтобус с массажистками.

Девушки были как на подбор: фигуристые, улыбчивые, в коротеньких халатиках.

Я не имел ничего против. Мои парни сегодня смотрели в глаза смерти, они заслужили расслабление. «Кто сказал, что надо бросить песни на войне? После боя сердце просит музыки вдвойне!» То же самое можно сказать про ласку и любовные утехи.

— Гуляйте, бойцы! — махнул я рукой, когда гвардейцы вопросительно уставились на меня. — За счёт заведения! Но держим себя в руках! Блюдём честь и достоинство!

— Так точно, господин главный начальник! — козырнула самая бойкая из массажисток. — Может, тоже желаете специальный массаж?

— Не, мне лучше обычный. Без излишеств!

Да, от массажа «определённых частей тела» я вежливо отказался. Не потому что сноб или педант, вовсе нет. Всего лишь навалилась после бани такая усталость, что даже пальцем шевелить не хотелось. Чтобы не обижать девчонок позволил размять себе забитые мышцы спины и плеч.

Оставив парней развлекаться, я поднялся в выделенную мне спальню на втором этаже сруба. Упал на свежие простыни, закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений. Мелкий щенок Ледяной Гончей спал по соседству на подготовленной для него подушке. Таять Снежок вроде как не собирался…

Глава 14

Расслабление после русской бани это кайф высшей пробы. Мышцы, до этого натянутые как стальные тросы, превращаются в кисель. Кровь гуляет по венам неспешно, растворяет усталость и остатки адреналина. Я провалился в сон, в котором не было ни сновидений, ни тревог. Только покой и умиротворение.

Именно поэтому то, что заставило меня вынырнуть из омута сновидений, показалось мне ненормальным.

Звук был тихим. Едва уловимым.

Тявк!

Слабое, писклявое тявканье. Такое мог издать только один обитатель этой комнаты. Снежок. Мой новый ледяной питомец, которого я пристроил спать на подушке в углу, подальше от батареи.

Мозг семидесятилетнего ведаря, привыкшего спать вполглаза даже в собственной постели, включился мгновенно. Никакого потягивания, никакого зевания или попыток протереть глаза. Я перешел из состояния «глубокий сон» в состояние «боевая готовность номер один». Тело еще оставалось неподвижным, дыхание было таким же ровным и глубоким, но все мои чувства уже сканировали пространство спальни.

Я притаился. Слух обострился до предела, улавливая то, что скрывалось за мерным тиканьем настенных часов. Если ничего не произойдёт, то снова провалюсь в объятия Морфея. Однако…

Шорох.

Тихий шорох. И издал его вовсе не щенок ледяной гончей. Ворс ковра примялся под чьей-то осторожной поступью. К моей кровати приближалась массивная фигура.

Я пару раз едва моргнул, подгоняя кровь к глазам, чтобы быстрее адаптироваться к темноте. В комнату пробивался лишь тусклый свет от уличного фонаря сквозь неплотно задернутые шторы. И в этом бледном свете я различил силуэт.

Человек немалого размера. И в опущенной руке этого человека зловеще блеснула полоска вороненой стали. Нож. Длинный, с кровостоком.

Вряд он проник ко мне колбаску порубать. Неизвестный подбирался ко мне ближе и ближе. Сантиметр за сантиметром.

«Ну что же, — подумал я. — Давай познакомимся, господин неизвестный убийца. А то я уж было расслабился. Слишком всё было хорошо, слишком спокойно и нормально. А за всё хорошее, как известно, в этом мире надо платить. И счет мне решили предъявить сейчас».

Я подобрался, напряг мышцы под одеялом. Потянулся к источнику живицы, чтобы накинуть Кольчугу Души. Энергия откликнулась, но как-то… вязко. Словно я попытался провернуть ложку в полузастывшем мёде. Меридианы работали, но поток был слабым. Тем не менее, броня легла на кожу. Даже если неизвестный говнюк ударит, то у меня будет время отбить атаку и не сдохнуть в первые же секунды.

Силуэт замер. Убийца поднял руку с ножом. Лезвие блеснуло в свете фонаря. Рожа убийцы закрыта балаклавой, только полоска кожи с глазами чуть светлеет в ночи.

Пора!

Я метнулся в сторону, подкинул одеяло, и выкинул правую руку. Кулак нашел цель сквозь взлетевшую ткань. Удар пришелся в основание челюсти незнакомца. Клацнули зубы.

Нож убийцы пропорол подушку.

Вжик!

Набитая подушка взорвалась от удара. В воздух взметнулись тысячи белых перьев. Они закружились по спальне. На долю секунды показалось, что в комнате пошел густой снег.

Сквозь эту метель ко мне снова метнулся убийца. Он быстро оправился от удара. Профессионал, мать его! Нож пронесся по дуге, метя в висок.

Я ушел в Скольжение, насколько это позволяло ограниченное пространство кровати. Присел, пропуская смертоносное лезвие в миллиметре от своего лица. Холодный металл резанул по воздуху.