Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Я бережно сунул Снежка в нагрудный карман разгрузки, застегнул клапан, чтобы он не выпал, и мы зашагали к выходу из Опасных земель. Мне почему-то не понравилось то, что Семён не стал убирать клинок с молнией в ножны.

— Ваша Милость, мы вас заждались! — раздался крик Гордея, который махал рукой, стоя возле зелёного диска.

— Да идём мы, — буркнул Семён, убирая клинок.

Глава 13

— Фух… ну и денёк, — выдохнул я, когда марево портала схлопнулось. — И ведь он ещё не закончился!

Я стёр с визора брызги чёрной слизи, откинул забрало и с наслаждением вдохнул прохладный воздух. Живица в меридианах ещё пульсировала, тело гудело от напряжения, но дело было сделано. Мы выжгли гнойник дотла.

После того, как Прорыв исчез, я обернулся к своим людям. Все бойцы стояли на своих двоих. Боевые доспехи у многих были покрыты вмятинами, кислотными ожогами, но они держались на ногах.

— Гордей! — крикнул я. — Что у нас по личному составу? Доложить обстановку!

Степанцов подошёл ближе. Его лицо блестело от пота.

— Жить будем, Ваша Милость! — отрапортовал он. — Один серьёзно ранен, костяной шип броню пробил. Ещё у двоих царапины глубокие, у остальных так, мелочёвка. Есть синяки, ушибы, пара лёгких ожогов. Двухсотых ни одного!

— Отличный результат, — я кивнул. — Значит так. Раненого с рукой направить срочно в больничку. Пусть лекари залатают, денег не жалеть. Всё-таки это наш боец и он заслужил лучшее лечение! Остальным сейчас замутим отдых!

Из строя тут же вывалился тот самый раненый. Здоровенный парень по имени Саня Тайга. Вроде как из-под Иваново. А почему Тайга? Любитель был по лесам погулять с ружьишком, отсюда и позывной взялся. Он баюкал левую руку, замотанную кровоостанавливающим жгутом, но на курносом лице сияла широченная ухмылка.

— Ваша Милость! Елисей Святославович! — подал он голос. — Да какая больничка? Царапина же! Замотаем покрепче, и я в строю. Мужики вон подтвердят!

По рядам гвардейцев прокатился одобрительный гул, свист и смешки.

— Слышали, Ваша Милость? — усмехнулся Гордей. — Это он так со всеми рвётся отпраздновать.

— Ну, раз такое дело… — я обвёл взглядом орлов. — Сегодня мы в самом деле заслужили отдых! Выложились на все сто. Так что погуляем немного, мужики! Не всё Степану на халяву ханку жрать!

Очередной взрыв оваций спугнул стаю ворон с ближайших сосен.

Я оставил Гордея командовать сборами и направился к оцеплению. У шлагбаума, переминался с ноги на ногу усатый майор. Увидев, что мы вышли из зоны целыми и невредимыми, да ещё и так быстро, он выкатил глаза.

— Товарищ майор, — я подошёл к нему вплотную. За моей спиной маячил Семён Синий. — Дело сделано. Прорыв зачищен, Якорь уничтожен, твари переработаны на удобрения.

Майор сглотнул, бросил взгляд на свой планшет, где красная зона опасности сменила цвет на зелёный.

— Вижу… Оперативно сработали, господа, — он посмотрел на Семёна. — Господин Синий, я сейчас оформлю закрытие Прорыва на ваше имя. Как старшему по рангу…

— А вот тут, майор, есть один нюанс, — перебил его я, положив руку на плечо Семёна. — Вы можете засвидетельствовать закрытие Прорыва не на Семёна Ивановича, а на моё имя? На Елисея Святославовича Ярославского.

Майор нахмурился, его усы пару раз дёрнулись, словно попытались спрыгнуть с верхней губы.

— Но как же… По протоколу ИСБ…

— А ничего страшного, начальник, — пробасил Семён. — Я в свою очередь могу уступить дорогу молодому поколению. Тем более, что у Елисея Святославовича тоже имеется официально подтверждённый ранг «Дружинника».

— Но он же слишком молод! — возмутился чиновник, вцепившись в планшет как в спасательный круг. — Правила Канцелярии…

— Правила правилами, но можно же и по-людски всё обстряпать! — рявкнул Семён, да так, что чиновник вздрогнул. — В этом нет ничего страшного. В правилах только бюрократические проволочки. Но по существу я отдал ему руководство операцией после входа в Прорыв! Он показал себя как отличный командир и первоклассный воин. Ты на отряд посмотри! Он вытащил всю братву из этой мясорубки, и у нас только один легкораненый! У тебя давно на участке такие случаи были? Чтобы ни одного «двухсотого» не вытащили?

Майор замялся. Он посмотрел на моих ребят, которые как раз грузились в джипы, перешучивались и похлопывали друг друга по плечам.

— Ну… да, — неохотно признал он. — Таких, чтобы хотя бы одного-двоих не оставили, на моей памяти почитай что и не было. Хорошо. Ради такого дела… Я запишу закрытие Прорыва на счёт Елисея Ярославского. Но учтите, ИСБ всё равно будет задавать вопросы.

— С ИСБ я сам разберусь, — улыбнулся я в ответ. — Мы с ними давние друзья. Позвольте же пожать вашу крепкую руку, чтобы скрепить наш договор?

Я протянул ему руку для пожатия. Майор машинально протянул свою. В этот момент я ловко вложил ему в ладонь туго свёрнутую трубочкой крупную имперскую купюру. Проверенный ещё в прошлой жизни фокус. Благодарность за содействие полицейским чинам невысокого ранга. С высоким рангом приходилось уже обмениваться конвертами.

Майор на секунду замер, его пальцы сжались, скрывая бумажку от ненужных взоров. Рука скользнула в карман форменной куртки. Его лицо тут же разгладилось, приобретя выражение глубокого понимания и уважения.

— Слушайте, господин майор, — спросил я, понизив голос. — А где тут у вас в округе можно нормально отдохнуть такой компанией? Чтобы без лишних глаз, с банькой и комфортом?

— Да есть тут одно местечко, — майор улыбнулся, превращаясь в радушного хозяина. — Под Воронежем есть закрытый коттеджный посёлок «Дубрава». Там сейчас не сезон, хозяев нет, пустует. Я могу звякнуть коменданту. Отдохнёте по высшему разряду, никто вас не побеспокоит.

— Благодарю за помощь, господин майор, — я ещё раз пожал ему руку, уже искренне.

— Хорошего отдыха, господин Ярославский, — козырнул он в ответ.

Я вернулся к машинам. Гвардейцы уже сняли шлемы. Саня сидел на откинутом борту внедорожника, пока другой боец отряда накладывал ему фиксирующую повязку.

Ну что же, пора сделать сюрприз. Я расстегнул клапан разгрузки и осторожно достал оттуда Снежка. Мелкий ледяной щенок сонно щурился, смешно дёргая полупрозрачным носом.

Как только бойцы увидели, что у меня в руках, повисла мёртвая тишина. Кто-то положил ладонь на рукоять клинка. Гордей