Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

в Российской империи. Это бросало определённую тень на нашу страну — хотя, вообще-то, для спецслужб вряд ли это было секретом. Все прекрасно знали, что кастой руководят из Петербурга, вопрос лишь в том, кто это делает.

Вторая важная новость — Австрийская корона, а вслед за ней и все остальные, прекратили преследование Клеменса Мюллера «в связи с отсутствием состава преступления». В тот же день один из высокопоставленных полицейских Германии заявил, что объявить Мюллера изменником родины было ошибкой, и этот человек является достойным сыном своей страны. А все обвинения против него были клеветой, созданной продажным агентом Клаусом Вебером.

Я узнал об этом от самого Клеменса, который позвонил мне ночью, не в силах сдержаться эмоции.

— Ваша светлость! Я, кажется, снова человек, — рассмеялся он, рассказав мне о своём оправдании.

— Поздравляю, Клеменс.

— Знаете, что самое смешное? Мне сегодня прислали письмо из немецкой разведки. Приглашают вернуться на службу.

— И что ты им ответишь?

— Я уже ответил. Отказался. Мне нравится моё текущее место работы, и всё это благодаря вам, — ответил он.

— Мы оба хорошо поработали, Клеменс. Я тоже тебе благодарен.

— Спасибо, Юрий Дмитриевич, — Мюллер снова коротко рассмеялся. — Знаете, что? За последние три дня ко мне обратились итальянцы, французы, и даже англичане. Все с одним и тем же: хотят, чтобы я помогал им с информацией и консультировал по борьбе с Чёрной кастой. Это официальное сотрудничество, с оплатой и допуском к секретным материалам.

— То есть ты теперь партнёр европейских разведок? Впечатляет.

— Я теперь единственный в Европе человек, который официально сотрудничает со всеми значимыми спецслужбами одновременно. А моё… то есть, наше с вами агентство — одно из самых уважаемых на континенте!

— Приятно слышать, — улыбнулся я.

Мы поговорили ещё немного. Клеменс принял решение вернуться в Рим, в свой старый офис, и вести основную деятельность оттуда.

Приятным побочным следствием стало и то, что через два дня со мной связался Конрад фон Монд.

— Юрий Дмитриевич! Рад, что недоразумение разрешилось. Полагаю, вы не затаили на меня обиду, и мы можем вернуться к плодотворному сотрудничеству? — поинтересовался он.

— Можем, герцог. Только я бы хотел немного пересмотреть условия, — я не стал упускать возможность слегка надавить на партнёра.

— Разумеется. Я всё понимаю. Простите, что я был вынужден так поступить. Но репутация, сами понимаете…

— Понимаю. Я не держу зла, Конрад. Но бизнес не терпит простоя — думаю, вы тоже меня понимаете, — ровным тоном произнёс я.

— Безусловно. Пусть ваши люди свяжутся с моими. Мы готовы обсудить новые условия сотрудничества…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Как только я вернулся домой, на меня свалились дела княжества. Отсутствие обошлось дорого — в переносном смысле. Теперь мне предстояло разобрать целую гору бумаг и с десятками накопившихся вопросов.

Обычная работа. Скучная, но необходимая.

А на четвёртый день после возвращения ко мне приехал барон Жилин.

Тихон Аркадьевич вошёл в мой кабинет и опустился на кресло, а свою трость прислонил к стене рядом.

Мы выпили чаю и немного обсудили дела княжества. Барон рассказал мне, как справляется в Совете родов, а я поделился с ним историями из Европы. Впрочем, Жилин и сам уже слышал — новости разошлись уже по всему миру. Правда, моё участие во всём этом было преуменьшено, в основном СМИ восхваляли Мюллера. Что, впрочем, мне даже на руку.

— Полагаю, вы прибыли на осмотр, который я вам предлагал? — перешёл я к делу.

— Ваша светлость, вы только не смейтесь.

— Не буду.

— Я женился, — сказал Жилин.

— Поздравляю… Когда успели?

— На прошлой неделе. Сам не знаю, что на меня нашло. Она младше меня почти на двадцать лет. Вы вряд ли знакомы, она из дворянского рода, но титула у них нет…

— Ещё раз поздравляю.

— Спасибо. Надеюсь, вы не думаете, что она вышла за меня из-за денег или титула. Мой род не то чтобы богат…

— Даже в мыслях не было, Тихон Аркадьевич. Я рад за вас, — искренне заверил его я.

— Да, я тоже очень рад, но проблема вот в чём… Думаю, вы знаете, что у меня нет наследников. Моя покойная первая супруга так и не смогла забеременеть. Лекари утверждали, что дело во мне. Я уже давно перестал думать об этом, но теперь…

— Понимаю. Вы снова задумались о детях.

— Да. Я уже стар и не особо надеюсь. Но слышал, что вы творите чудеса, — Жилин посмотрел мне в глаза, и я увидел, что дело для него куда серьёзнее, чем он старается показать. — Ваша светлость, я уже смирился с тем, что после меня род Жилиных прервётся. Но если есть шанс…

— Ложитесь, — сказал я.

— Что?

— На диван. Для начала я вас осмотрю.

Жилин не сводил с меня взгляда секунды три, а потом послушно переместился на кожаный диван у стены.

Я начал осматривать его ауру. Надо сказать, что для возраста барона она находилась в хорошем состоянии. Возрастное истончение периферии умеренное. Застоев энергии почти нет.

Я посмотрел на половой центр — и не увидел там никакой проблемы. Судя по состоянию центра, старик был ещё ого-го.

Продолжил искать, и в более глубоких слоях нижней части ауры наткнулся на причину его бесплодия. Там был участок, который в старых трактатах называли областью жизненной преемственности. Считалось, что она отвечает за способность передавать наследуемый потенциал и в целом иметь детей. Его структура была похожа на цветок из двенадцати лепестков, каждый из которых представляет собой замкнутый завиток энергии.

У Жилина работали три таких завитка. Остальные девять не были разрушены, просто перекрыты. Судя по всему, врождённая патология, до которой не добрался ни один из лечивших барона ранее лекарей.

Неудивительно, впрочем. Даже продиагностировать такой недуг — нетривиальная задача.

Я мысленно поблагодарил магистра Сорокина, который в своё время научил меня своей методике диагностики. Интересно, как он там поживает в Чёрной касте?

В последнее время я сталкивался с этим ублюдками только в Европе, а в России они притихли. Наверняка что-то готовили…

Ладно, сейчас не об этом.

— Тихон Аркадьевич, я нашёл проблему.

Жилин резко повернулся ко мне,

— Правда? И… вы можете что-нибудь сделать?

Я улыбнулся.

— Могу. Но это займёт время, и процедура будет неприятной. Готовы?

— Конечно! — с жаром