Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

— Не отвертится. Итальянцы уже готовят официальный запрос, и австрийцам придётся объяснять, почему взрывчатка с их склада использовалась для теракта. Выйти на Вебера — дело техники…

Италия, город Рим, посольство Российской империи

Следующие несколько дней я провёл в Риме.

Здание посольства оцепили и закрыли на дезинфекцию — выяснилось, что часть аэрозоля всё-таки попала на стену, и теперь с ним боролись алхимики. Эликсир оставался опасен даже в таком виде.

Дипломаты переехали в арендованный особняк на соседней улице, и там же поселился я, поскольку возвращаться в Новосибирск было пока нельзя.

Слишком много дел нужно было закончить.

Посол Антон Сергеевич Терентьев в первый же вечер угостил меня коньяком, сел напротив и сказал:

— Ваша светлость, я вам обязан по гроб жизни. Только я никак не пойму, кого именно благодарить, потому что мне доложили какую-то ерунду про немецкого шпиона, который позвонил и наорал на моего офицера.

— Немца зовут Клеменс Мюллер. Считайте, что это мой человек, — усмехнулся я.

Терентьев посмотрел на меня поверх бокала и медленно кивнул.

— Понятно. Не думал, что у сибирского князя могут быть столь длинные руки. Простите, что уточняю, но Служба безопасности империи в курсе?

— Да. Мы с полковником Воронцовым это обсуждали.

— В таком случае не буду в это лезть. Позвольте лишь ещё раз сказать спасибо, — кивнул Антон Сергеевич.

Он оказался не единственным, кто хотел задать мне несколько вопросов. За четыре дня со мной поговорили представители пяти разведок.

Сначала итальянцы — офицер из службы безопасности королевского двора три часа расспрашивал меня о том, откуда я узнал про фургон в Милане. Я честно ответил, что информацию предоставил Мюллер, а мои люди её проверили. Про Шёпота упоминать не стал, хотя теперь он и был официально зарегистрирован.

Потом французы. Их интересовало не столько прошлое, сколько будущее: готов ли князь Серебров и впредь делиться сведениями по Чёрной касте.

Потом сербы, которым, собственно, ничего не было нужно, кроме подтверждения, что теракт предотвращён и их помощь оказалась не лишней.

Ну а затем со мной захотели побеседовать из СБИ.

Майор Ветлицкий, резидент СБИ в Риме, приехал без предупреждения и почти с порога заявил:

— Ваша светлость, я вам прямо скажу, в Петербурге сейчас происходит нечто вроде землетрясения.

— Могу представить. В чём суть этого катаклизма?

— В том, что вы и ваш Мюллер сделали то, что мы пытались сделать годами. У нас, да и у всех европейских спецслужб, теперь есть улики. Мы давно подозревали, что в австрийской разведке есть агенты Чёрной касты… Но теперь мы можем это доказать.

— Австрийцы наверняка будут отпираться, — хмыкнул я.

— Уже отпираются. Официальная позиция проста: ведомство ни при чём, ведётся внутреннее расследование.

— А неофициальная?

Ветлицкий усмехнулся.

— Неофициальная позиция такая, что с австрийцами сейчас никто не хочет разговаривать. Итальянцы заморозили обмен данными полностью, французы — частично. Мы приостановили взаимодействие по линии контрразведки.

— То есть все понимают, что АУГР связано с террористами, и теперь им предстоят непростые времена, — подытожил я.

— Да. Скандала, разумеется, никто не хочет, у всех свои скелеты в шкафах. Расследование против них будет идти тихо, но с участием всех европейских спецслужб, каких только можно. АУГР в ближайшие пару лет займётся исключительно тем, что будет доказывать собственную чистоплотность.

Я откинулся в кресле и подумал, что это, пожалуй, самый крупный урон, который Чёрная каста когда-либо получала. Образно выражаясь, мы отрубили им руку, которую они успели запустить глубоко в Европу.

— Ваша светлость… — начал Ветлицкий и помолчал. — Вот ещё что. Про вашего немца.

— Слушаю.

— Мне поручено передать ему благодарность. Сотрудники посольства, да и многие другие люди остались живы благодаря ему, и в Петербурге это оценили.

— Он будет рад, — кивнул я.

— Это ещё не всё. По моим сведениям, итальянцы готовят ему предложение. Консультационный контракт по линии борьбы с кастой. Французы, кажется, тоже что-то замышляют. И, что интереснее всего, к нему уже приезжал человек из Берлина.

— Из его бывшего ведомства? — я поднял бровь.

— Именно. Ещё пару месяцев назад Клеменс Мюллер был человеком, от которого все отвернулись и считали преступником. А сегодня он тот, кто вскрыл крупнейшую агентурную сеть Чёрной касты в Европе. Без всякого преувеличения — он сейчас один из самых уважаемых людей среди спецслужб в Европе. И никого больше не смущает его связь с вами. Подумаешь, русский князь интересуется европейскими делами… У всех и везде есть шпионы, — майор с улыбкой развёл руками.

Я вспомнил, каким увидел Мюллера в первый раз — в клинике Женевы, истощённого, с потухшими глазами. И почувствовал гордость. Как-никак, я тоже приложил руку к тому, чтобы теперь Клеменс мог наслаждаться триумфом.

— А что насчёт агента Вебера? — спросил я.

— Ничего. В Италии его поймать не смогли, если он вообще здесь был. Вчера группа собственной безопасности АУГР собиралась его задержать. Его квартира и все места, где он мог бы прятаться, пусты.

— Значит, он в бегах, — с неудовольствием констатировал я.

— Увы. Этот человек много лет водил за нос собственное ведомство. Если он решил исчезнуть… Есть шанс, что его никогда не найдут, — покачал головой Ветлицкий.

Я промолчал.

Да, возможно АУГР и другие европейские спецслужбы не смогут его поймать. Но есть те, от кого Вебер вряд ли сможет спрятаться…

Королевство Швеция, город Гётеборг

Клаус Вебер провёл в бегах девять дней.

Он покинул Вену сразу, как услышал, что произошло в Италии. Ночным автобусом, по чужим документам до чешского города Брно недалеко от границы с Австрией. Провёл сутки на заранее арендованной квартире, о существовании которой не знал никто, включая глав Чёрной касты.

Снова сменил документы: австриец Клаус Вебер стал чехом по имени Ярослав Чермак.

Из Брно он поездом добрался до Праги, из Праги до немецкого порта Путтгарден, оттуда паромом в Данию, а затем автобусом до Гётеборга в Швеции.

Он не спешил и не суетился. За девять дней он не сделал ни одного звонка и не воспользовался ни одним артефактом связи.

В Гётеборге его ждал последний отрезок пути.

Через два дня из порта уходило грузовое судно в Индию. Место в каюте для сопровождающих груз лиц было куплено ещё месяц назад через посредника.

В Индии его никто не знал. Но в местных банках у